Неточные совпадения
Года полтора назад с
ним вдруг случился припадок;
он куда-то поехал и в дороге помешался, так что произошло нечто вроде скандала, о котором в Петербурге поговорили.
— Нынешнее время, — начал
он сам, помолчав минуты две и все смотря куда-то в воздух, — нынешнее время — это время золотой средины и бесчувствия, страсти к невежеству, лени, неспособности к делу и потребности всего готового. Никто не задумывается; редко кто выжил бы себе идею.
— А потом
куда? — спросил
он как-то сурово и смотря в землю.
— Если б у меня был револьвер, я бы прятал
его куда-нибудь под замок. Знаете, ей-Богу, соблазнительно! Я, может быть, и не верю в эпидемию самоубийств, но если торчит вот это перед глазами — право, есть минуты, что и соблазнит.
А кстати: выводя в «Записках» это «новое лицо» на сцену (то есть я говорю про Версилова), приведу вкратце
его формулярный список, ничего, впрочем, не означающий. Я это, чтобы было понятнее читателю и так как не предвижу,
куда бы мог приткнуть этот список в дальнейшем течении рассказа.
Бывали минуты, когда Версилов громко проклинал свою жизнь и участь из-за этого кухонного чада, и в этом одном я
ему вполне сочувствовал; я тоже ненавижу эти запахи, хотя
они и не проникали ко мне: я жил вверху в светелке, под крышей,
куда подымался по чрезвычайно крутой и скрипучей лесенке.
Раз, например, именно в последнее время,
он вошел, когда уже я был совсем одет в только что полученный от портного костюм и хотел ехать к «князю Сереже», чтоб с тем отправиться
куда следует (
куда — объясню потом).
Я как будто летел куда-то… Мне даже хотелось бы
им что-нибудь открыть… но удержался.
— Tiens, [Вот как (франц.).] да уж не волочится ли
он за тобой? — усмехнулся я, — я б
ему тогда задал.
Куда ты?
— Ну, па-а-слушайте, милостивый государь, ну,
куда мы идем? Я вас спрашиваю:
куда мы стремимся и в чем тут остроумие? — громко прокричал поручик. — Если человек несчастный в своих неудачах соглашается принесть извинение… если, наконец, вам надо
его унижение… Черт возьми, да не в гостиной же мы, а на улице! Для улицы и этого извинения достаточно…
—
Куда я от
него пойду, что
он, счастлив, что ли?
Накануне мне пришла было мысль, что там Версилов, тем более что
он скоро затем вошел ко мне, хотя я знал, притом наверно, из
их же разговоров, что Версилов, на время моей болезни, переехал куда-то в другую квартиру, в которой и ночует.
Он перевел дух и вздохнул. Решительно, я доставил
ему чрезвычайное удовольствие моим приходом. Жажда сообщительности была болезненная. Кроме того, я решительно не ошибусь, утверждая, что
он смотрел на меня минутами с какою-то необыкновенною даже любовью:
он ласкательно клал ладонь на мою руку, гладил меня по плечу… ну, а минутами, надо признаться, совсем как бы забывал обо мне, точно один сидел, и хотя с жаром продолжал говорить, но как бы куда-то на воздух.
— Я вам рад. Я, может быть, вас давно ожидал. Я
их никого не люблю: у
них нет благообразия… Я за
ними не пойду, я не знаю,
куда я пойду, я с вами пойду…
— Андрей Петрович, — схватил я
его за руку, не подумав и почти в вдохновении, как часто со мною случается (дело было почти в темноте), — Андрей Петрович, я молчал, — ведь вы видели это, — я все молчал до сих пор, знаете для чего? Для того, чтоб избегнуть ваших тайн. Я прямо положил
их не знать никогда. Я — трус, я боюсь, что ваши тайны вырвут вас из моего сердца уже совсем, а я не хочу этого. А коли так, то зачем бы и вам знать мои секреты? Пусть бы и вам все равно,
куда бы я ни пошел! Не так ли?
Весь бессвязный разговор
его, разумеется, вертелся насчет процесса, насчет возможного исхода; насчет того еще, что навестил
его сам командир полка и что-то долго
ему отсоветовал, но
он не послушался; насчет записки,
им только что и куда-то поданной; насчет прокурора; о том, что
его, наверно, сошлют, по лишении прав, куда-нибудь в северную полосу России; о возможности колонизоваться и выслужиться в Ташкенте; о том, что научит своего сына (будущего, от Лизы) тому-то и передаст
ему то-то, «в глуши, в Архангельске, в Холмогорах».
Он теперь один,
он не может быть все там, и наверно ушел куда-нибудь один: отыщите
его скорей, непременно скорей, бегите к
нему, покажите, что вы — любящий сын
его, докажите, что вы — милый, добрый мальчик, мой студент, которого я…
И вот, вместо этих двух натуральных шагов,
его вдруг «чем свет» нету дома и
он куда-то пропал, а Настасья Егоровна бредит почему-то, что «вряд ли и воротится».
Они поместили
его не в моей комнате, а в двух хозяйских, рядом с моей. Еще накануне, как оказалось, произведены были в этих комнатах некоторые изменения и украшения, впрочем самые легкие. Хозяин перешел с своей женой в каморку капризного рябого жильца, о котором я уже упоминал прежде, а рябой жилец был на это время конфискован — уж не знаю
куда.
— Cher, — зашептал
он в каком-то безумном уже страхе, весь дрожа как лист, — друг мой, скажи мне всю правду:
куда меня теперь денут?
—
Куда? — кричал
он испуганно, — и с ней, с Альфонсинкой!
Тришатов прибавил, что больше
он ничего не знает, потому что рябой
ему ничего больше не сообщил, потому что не успел, что
он сам торопился куда-то и что все было наскоро.
Неточные совпадения
Стихи на случай сохранились; // Я
их имею; вот
они: // «
Куда,
куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий мне готовит? //
Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится
он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
В красавиц
он уж не влюблялся, // А волочился как-нибудь; // Откажут — мигом утешался; // Изменят — рад был отдохнуть. //
Он их искал без упоенья, // А оставлял без сожаленья, // Чуть помня
их любовь и злость. // Так точно равнодушный гость // На вист вечерний приезжает, // Садится; кончилась игра: //
Он уезжает со двора, // Спокойно дома засыпает // И сам не знает поутру, //
Куда поедет ввечеру.
Бывало,
он еще в постеле: // К
нему записочки несут. // Что? Приглашенья? В самом деле, // Три дома на вечер зовут: // Там будет бал, там детский праздник. //
Куда ж поскачет мой проказник? // С кого начнет
он? Всё равно: // Везде поспеть немудрено. // Покамест в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет // Не прозвонит
ему обед.
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть
ему, // Чтоб
он не говорил ни слова, // Чтоб
он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; //
Куда мне
их и перечесть». —
«Не влюблена ль она?» — «В кого же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин гостил у нас; // Уж как
он Танею прельщался, // Как мелким бесом рассыпался! // Я думала: пойдет авось; //
Куда! и снова дело врозь». — // «Что ж, матушка? за чем же стало? // В Москву, на ярманку невест! // Там, слышно, много праздных мест» — // «Ох, мой отец! доходу мало». — // «Довольно для одной зимы, // Не то уж дам хоть я взаймы».