Неточные совпадения
Но у него была бездна разных отдаленных родственников, преимущественно по покойной его
жене, которые все были чуть не нищие; кроме того, множество разных его питомцев
и им облагодетельствованных питомиц, которые все ожидали частички в его завещании, а потому все
и помогали генеральше в надзоре за стариком.
Вошли две дамы, обе девицы, одна — падчерица одного двоюродного брата покойной
жены князя, или что-то в этом роде, воспитанница его, которой он уже выделил приданое
и которая (замечу для будущего)
и сама была с деньгами; вторая — Анна Андреевна Версилова, дочь Версилова, старше меня тремя годами, жившая с своим братом у Фанариотовой
и которую я видел до этого времени всего только раз в моей жизни, мельком на улице, хотя с братом ее, тоже мельком, уже имел в Москве стычку (очень может быть,
и упомяну об этой стычке впоследствии, если место будет, потому что в сущности не стоит).
В комнате, даже слишком небольшой, было человек семь, а с дамами человек десять. Дергачеву было двадцать пять лет,
и он был женат. У
жены была сестра
и еще родственница; они тоже жили у Дергачева. Комната была меблирована кое-как, впрочем достаточно,
и даже было чисто. На стене висел литографированный портрет, но очень дешевый, а в углу образ без ризы, но с горевшей лампадкой. Дергачев подошел ко мне, пожал руку
и попросил садиться.
— Сделайте одолжение, — прибавила тотчас же довольно миловидная молоденькая женщина, очень скромно одетая,
и, слегка поклонившись мне, тотчас же вышла. Это была
жена его,
и, кажется, по виду она тоже спорила, а ушла теперь кормить ребенка. Но в комнате оставались еще две дамы — одна очень небольшого роста, лет двадцати, в черном платьице
и тоже не из дурных, а другая лет тридцати, сухая
и востроглазая. Они сидели, очень слушали, но в разговор не вступали.
У вас будет казарма, общие квартиры, stricte nécessaire, [Строго необходимое (франц.).] атеизм
и общие
жены без детей — вот ваш финал, ведь я знаю-с.
Вы скажете, что я тогда
и сам поумнею; но жена-то что скажет о таком разумном муже, если сколько-нибудь себя уважает?
Но я знал от Марьи Ивановны,
жены Николая Семеновича, у которого я прожил столько лет, когда ходил в гимназию, —
и которая была родной племянницей, воспитанницей
и любимицей Андроникова, что Крафту даже «поручено» передать мне нечто.
Полтора года назад Версилов, став через старого князя Сокольского другом дома Ахмаковых (все тогда находились за границей, в Эмсе), произвел сильное впечатление, во-первых, на самого Ахмакова, генерала
и еще нестарого человека, но проигравшего все богатое приданое своей
жены, Катерины Николаевны, в три года супружества в карты
и от невоздержной жизни уже имевшего удар.
Сквернее всего тут то, что он будто бы «намекнул» об этом
и отцу, мужу «неверной»
жены, объясняя, что князь был только развлечением.
Однако сделалось по-моему: на том же дворе, но в другом флигеле, жил очень бедный столяр, человек уже пожилой
и пивший; но у
жены его, очень еще не старой
и очень здоровой бабы, только что помер грудной ребеночек
и, главное, единственный, родившийся после восьми лет бесплодного брака, тоже девочка
и, по странному счастью, тоже Ариночка.
В субботу, однако, никак не удалось бежать; пришлось ожидать до завтра, до воскресенья,
и, как нарочно, Тушар с
женой куда-то в воскресенье уехали; остались во всем доме только я да Агафья.
В виде гарантии я давал ему слово, что если он не захочет моих условий, то есть трех тысяч, вольной (ему
и жене, разумеется)
и вояжа на все четыре стороны (без
жены, разумеется), — то пусть скажет прямо,
и я тотчас же дам ему вольную, отпущу ему
жену, награжу их обоих, кажется теми же тремя тысячами,
и уж не они от меня уйдут на все четыре стороны, а я сам от них уеду на три года в Италию, один-одинехонек.
Я не знаю,
жена ли вы ему, но знайте, что этот господин вырезает газетные объявления, где на последние деньги публикуются гувернантки
и учительницы,
и ходит по этим несчастным, отыскивая бесчестной поживы
и втягивая их в беду деньгами.
Их было немного: всего один пожилой моряк, всегда очень ворчливый
и требовательный
и который, однако, теперь совсем притих,
и какие-то приезжие из Тверской губернии, старик
и старуха, муж
и жена, довольно почтенные
и чиновные люди.
Я же, верьте чести моей, если б сам когда потом впал в такую же нужду, а вы, напротив, были бы всем обеспечены, — то прямо бы к вам пришел за малою помощью,
жену бы
и дочь мою прислал»…
— По моему обычаю, дошел, гуляя, до твоей квартиры
и даже подождал тебя у Петра Ипполитовича, но соскучился. Они там у тебя вечно ссорятся, а сегодня
жена у него даже слегла
и плачет. Посмотрел
и пошел.
В колее все ясно: доход, чин, положение в свете, экипаж, визиты, служба,
жена — а чуть что
и — что я такое?
— Ваша
жена… черт… Если я сидел
и говорил теперь с вами, то единственно с целью разъяснить это гнусное дело, — с прежним гневом
и нисколько не понижая голоса продолжал барон. — Довольно! — вскричал он яростно, — вы не только исключены из круга порядочных людей, но вы — маньяк, настоящий помешанный маньяк,
и так вас аттестовали! Вы снисхождения недостойны,
и объявляю вам, что сегодня же насчет вас будут приняты меры
и вас позовут в одно такое место, где вам сумеют возвратить рассудок…
и вывезут из города!
—
И Антонине Васильевне (
жене Тушара) обидно станет-с. Товарищи тоже будут надо мною смеяться…
В одном весьма честном доме случилось действительно
и грешное
и преступное дело; а именно
жена одного известного
и уважаемого человека вошла в тайную любовную связь с одним молодым
и богатым офицером.
Я осведомился о здоровье
жены его,
и мы сходили к ней.
— Анна Андреевна; два раза была; с моей
женой познакомилась. Очень милая особа, очень приятная. Такое знакомство даже слишком можно оценить, Аркадий Макарович… —
И выговорив, он даже сделал ко мне шаг: очень уж ему хотелось, чтоб я что-то понял.
— Позвольте вам заметить, Аркадий Макарович, что вы слишком разгорячились; как ни уважаем мы вас, а мамзель Альфонсина не шельма, а даже совсем напротив, находится в гостях,
и не у вас, а у моей
жены, с которою уже несколько времени как обоюдно знакомы.
— Это уж как вам будет угодно. Сегодня вы одно изволите говорить, а завтра другое. А квартиру мою я сдал на некоторое время, а сам с
женой переберусь в каморку; так что Альфонсина Карловна теперь — почти такая же здесь жилица, как
и вы-с.
Кстати, не знаю наверно даже до сего дня, подкупили они Петра Ипполитовича, моего хозяина, или нет,
и получил ли он от них хоть сколько-нибудь тогда за услуги или просто пошел в их общество для радостей интриги; но только
и он был за мной шпионом,
и жена его — это я знаю наверно.
Они поместили его не в моей комнате, а в двух хозяйских, рядом с моей. Еще накануне, как оказалось, произведены были в этих комнатах некоторые изменения
и украшения, впрочем самые легкие. Хозяин перешел с своей
женой в каморку капризного рябого жильца, о котором я уже упоминал прежде, а рябой жилец был на это время конфискован — уж не знаю куда.
Петр Ипполитович
и жена его, оба чем-то перепуганные, находились тоже в коридоре
и чего-то ждали.
Неточные совпадения
Городничий (вытянувшись
и дрожа всем телом).Помилуйте, не погубите!
Жена, дети маленькие… не сделайте несчастным человека.
Городничий (тихо, Добчинскому).Слушайте: вы побегите, да бегом, во все лопатки,
и снесите две записки: одну в богоугодное заведение Землянике, а другую
жене. (Хлестакову.)Осмелюсь ли я попросить позволения написать в вашем присутствии одну строчку к
жене, чтоб она приготовилась к принятию почтенного гостя?
Хлестаков. Да что? мне нет никакого дела до них. (В размышлении.)Я не знаю, однако ж, зачем вы говорите о злодеях или о какой-то унтер-офицерской вдове… Унтер-офицерская
жена совсем другое, а меня вы не смеете высечь, до этого вам далеко… Вот еще! смотри ты какой!.. Я заплачу, заплачу деньги, но у меня теперь нет. Я потому
и сижу здесь, что у меня нет ни копейки.
Анна Андреевна,
жена его, провинциальная кокетка, еще не совсем пожилых лет, воспитанная вполовину на романах
и альбомах, вполовину на хлопотах в своей кладовой
и девичьей. Очень любопытна
и при случае выказывает тщеславие. Берет иногда власть над мужем потому только, что тот не находится, что отвечать ей; но власть эта распространяется только на мелочи
и состоит в выговорах
и насмешках. Она четыре раза переодевается в разные платья в продолжение пьесы.
Здесь есть один помещик, Добчинский, которого вы изволили видеть;
и как только этот Добчинский куда-нибудь выйдет из дому, то он там уж
и сидит у
жены его, я присягнуть готов…