— А вот как он сделал-с, — проговорил хозяин с таким торжеством, как будто он сам это сделал, — нанял он мужичков с заступами, простых этаких русских, и стал копать у самого камня, у самого края, яму; всю ночь копали, огромную выкопали, ровно
в рост камню и так только на вершок еще поглубже, а как выкопали, велел он, помаленьку и осторожно, подкапывать землю уж из-под самого камня.
Неточные совпадения
Удивлялся я тоже не раз и его лицу: оно было на вид чрезвычайно серьезное (и почти красивое), сухое; густые седые вьющиеся волосы, открытые глаза; да и весь он был сухощав, хорошего
роста; но лицо его имело какое-то неприятное, почти неприличное свойство вдруг переменяться из необыкновенно серьезного на слишком уж игривое, так что
в первый раз видевший никак бы не ожидал этого.
— Сделайте одолжение, — прибавила тотчас же довольно миловидная молоденькая женщина, очень скромно одетая, и, слегка поклонившись мне, тотчас же вышла. Это была жена его, и, кажется, по виду она тоже спорила, а ушла теперь кормить ребенка. Но
в комнате оставались еще две дамы — одна очень небольшого
роста, лет двадцати,
в черном платьице и тоже не из дурных, а другая лет тридцати, сухая и востроглазая. Они сидели, очень слушали, но
в разговор не вступали.
Версиловского было очень немного, разве тонкость стана, не малый
рост и что-то такое прелестное
в походке.
Кто-то схватился за ручку двери и приотворил ее настолько, что можно было разглядеть
в коридоре какого-то высокого
ростом мужчину, очевидно тоже и меня увидавшего и даже меня уже рассматривавшего, но не входившего еще
в комнату, а продолжавшего, через весь коридор и держась за ручку, разговаривать с хозяйкой.
— Presente! [Я здесь! (франц.)] — откликнулся из-за ширм дребезжащий женский голос с парижским акцентом, и не более как через две минуты выскочила mademoiselle Alphonsine, наскоро одетая,
в распашонке, только что с постели, — странное какое-то существо, высокого
роста и сухощавая, как щепка, девица, брюнетка, с длинной талией, с длинным лицом, с прыгающими глазами и с ввалившимися щеками, — страшно износившееся существо!
Тот, кто крикнул «атанде», был малый очень высокого
роста, вершков десяти, не меньше, худощавый и испитой, но очень мускулистый, с очень небольшой, по
росту, головой и с странным, каким-то комически мрачным выражением
в несколько рябом, но довольно неглупом и даже приятном лице.
Он был одет очень скверно:
в старую шинель на вате, с вылезшим маленьким енотовым воротником, и не по
росту короткую — очевидно, с чужого плеча,
в скверных, почти мужицких сапогах и
в ужасно смятом, порыжевшем цилиндре на голове.
Это был человечек с одной из тех глупо-деловых наружностей, которых тип я так ненавижу чуть ли не с моего детства; лет сорока пяти, среднего
роста, с проседью, с выбритым до гадости лицом и с маленькими правильными седенькими подстриженными бакенбардами,
в виде двух колбасок, по обеим щекам чрезвычайно плоского и злого лица.
Едва я отворил дверь
в квартиру, как столкнулся, еще
в передней, с одним молодым человеком высокого
роста, с продолговатым и бледным лицом, важной и «изящной» наружности и
в великолепной шубе.
В самом деле он был
в дрянном, старом и не по
росту длинном пальто. Он стоял передо мной какой-то сумрачный и грустный, руки
в карманах и не снимая шляпы.
— Не на твои ли деньги? ась? Ну, ну, хорошо, скажу ему, скажу. Только не знаю, — продолжал старик с недовольным лицом, — этот Гарпенченко, прости Господи, жила: векселя скупает, деньги
в рост отдает, именья с молотка приобретает… И кто его в нашу сторону занес? Ох, уж эти мне заезжие! Не скоро от него толку добьешься; а впрочем, посмотрим.
У Омона Телепнева выступала в конце программы, разыгрывая незатейливую сцену: открывался занавес, и пред глазами «всей Москвы» являлась богато обставленная уборная артистки; посреди ее, у зеркала в три створки и
в рост человека, стояла, спиною к публике, Алина в пеньюаре, широком, как мантия.
Неточные совпадения
Показался какой-то Сысой Пафнутьевич и Макдональд Карлович, о которых и не слышно было никогда;
в гостиных заторчал какой-то длинный, длинный, с простреленною рукою, такого высокого
роста, какого даже и не видано было.
На бюре, выложенном перламутною мозаикой, которая местами уже выпала и оставила после себя одни желтенькие желобки, наполненные клеем, лежало множество всякой всячины: куча исписанных мелко бумажек, накрытых мраморным позеленевшим прессом с яичком наверху, какая-то старинная книга
в кожаном переплете с красным обрезом, лимон, весь высохший,
ростом не более лесного ореха, отломленная ручка кресел, рюмка с какою-то жидкостью и тремя мухами, накрытая письмом, кусочек сургучика, кусочек где-то поднятой тряпки, два пера, запачканные чернилами, высохшие, как
в чахотке, зубочистка, совершенно пожелтевшая, которою хозяин, может быть, ковырял
в зубах своих еще до нашествия на Москву французов.
Платон Михалыч Платонов был Ахиллес и Парид [Так
в рукописи. Следует: Парис.] вместе: стройное сложение, картинный
рост, свежесть — все было собрано
в нем. Приятная усмешка с легким выраженьем иронии как бы еще усиливала его красоту. Но, несмотря на все это, было
в нем что-то неоживленное и сонное. Страсти, печали и потрясения не навели морщины на девственное, свежее его лицо, но с тем вместе и не оживили его.
За бараньим боком последовали ватрушки, из которых каждая была гораздо больше тарелки, потом индюк
ростом в теленка, набитый всяким добром: яйцами, рисом, печенками и невесть чем, что все ложилось комом
в желудке.
Полицеймейстер, который служил
в кампанию двенадцатого года и лично видел Наполеона, не мог тоже не сознаться, что
ростом он никак не будет выше Чичикова и что складом своей фигуры Наполеон тоже нельзя сказать чтобы слишком толст, однако ж и не так чтобы тонок.