— Папочка! папочка! — закричала я, бросаясь на колени и умоляя его, — папочка! не могу! нельзя! Маме нужно чай кушать… Нельзя у мамы брать, никак нельзя! Я другой раз унесу…
— Папочка! — закричала я в полном ужасе, — возьми деньги, на! Что мне делать теперь? — говорила я, ломая руки и ухватившись за полы его сюртука, — мамочка плакать будет, мамочка опять бранить меня будет!
В эту минуту я, ребенок, понимала его насквозь и уже чувствовала, что меня навсегда уязвило это сознание, что я уже не могла любить его, что я потеряла моего прежнего папочку.
— Папочка! папочка! — закричала я в последний раз, но вдруг поскользнулась на тротуаре и упала у ворот дома. Я почувствовала, как все лицо мое облилось кровью. Мгновение спустя я лишилась чувств…
Ребенок кричит, ребенок, наконец, не может кричать, задыхается: «Папа, папа, папочка, папочка!» Дело каким-то чертовым неприличным случаем доходит до суда.
А вот настанет война, и я с готовностью пойду защищать от неприятеля: и этого студента, и его жену с малыми детьми, и престарелых его папочку с мамочкой.
Да если вспомнить всё их шпионские методы, скорее всего, и папочка уже не раз проверил своим шаром, как мы тут себя ведём, и теперь по привычке разыгрывает любимую роль тупого злыдня.
Откуда мне знать, что она говорит правду и не выгораживает своего любимого папочку?
Да если вспомнить всё их шпионские методы, скорее всего, и папочка уже не раз проверил своим шаром, как мы тут себя ведём, и теперь по привычке разыгрывает любимую роль тупого злыдня.
– Папочка говорит, что ты просто выскочка из долины размером с мельничный пруд!