Неточные совпадения
И зачем же я сочинил такую историю, так не идущую в обыкновенный разумный дневник, да еще
писателя? А еще обещал рассказы преимущественно о событиях действительных! Но вот в том-то и дело, мне всё кажется и мерещится, что всё это могло случиться действительно, — то есть то, что происходило в подвале и за дровами, а там об елке у Христа — уж и не
знаю, как вам сказать, могло ли оно случиться или нет? На то я и романист, чтоб выдумывать.
Голован любил возвышенные мысли и знал Поппе, но не так, как обыкновенно
знают писателя люди, прочитавшие его произведение. Нет; Голован, одобрив «Опыт о человеке», подаренный ему тем же Алексеем Петровичем Ермоловым, знал всю поэму наизусть. И я помню, как он, бывало, слушает, стоя у притолки, рассказ о каком-нибудь новом грустном происшествии и, вдруг воздохнув, отвечает:
Больного я не видел. К нему уже не пускали. Он часто лишался сознания, но и в день смерти, приходя в себя, все спрашивал: есть ли депеша"от Коли", то есть от Н.П.Огарева. Эта дружба все пережила и умерла только с его последним вздохом. Позднее, уже в России, я взял этот мотив для рассказа"Последняя депеша". Такой дружбы не
знали писатели моего поколения.
Неточные совпадения
Она пишет детскую книгу и никому не говорит про это, но мне читала, и я давал рукопись Воркуеву…
знаешь, этот издатель… и сам он
писатель, кажется.
Все присутствующие изъявили желание
узнать эту историю, или, как выразился почтмейстер, презанимательную для
писателя в некотором роде целую поэму, и он начал так:
Самгин нередко встречался с ним в Москве и даже, в свое время, завидовал ему,
зная, что Кормилицын достиг той цели, которая соблазняла и его, Самгина:
писатель тоже собрал обширную коллекцию нелегальных стихов, открыток, статей, запрещенных цензурой; он славился тем, что первый
узнавал анекдоты из жизни министров, епископов, губернаторов,
писателей и вообще упорно, как судебный следователь, подбирал все, что рисовало людей пошлыми, глупыми, жестокими, преступными.
— Будучи несколько, — впрочем, весьма немного, — начитан и
зная Европу, я нахожу, что в лице интеллигенции своей Россия создала нечто совершенно исключительное и огромной ценности. Наши земские врачи, статистики, сельские учителя,
писатели и вообще духовного дела люди — сокровище необыкновенное…
Ел Никодим Иванович много, некрасиво и, должно быть,
зная это, старался есть незаметно, глотал пищу быстро, не разжевывая ее. А желудок у него был плохой,
писатель страдал икотой; наглотавшись, он сконфуженно мигал и прикрывал рот ладонью, затем, сунув нос в рукав, покашливая, отходил к окну, становился спиною ко всем и тайно потирал живот.