Если же вы не захотите нас удовлетворить, то есть ответите: нет, то мы сейчас уходим, и дело прекращается; вам же в глаза говорим, при всех ваших свидетелях, что вы человек с умом грубым и с развитием низким;
что называться впредь человеком с честью и совестью вы не смеете и не имеете права, что это право вы слишком дешево хотите купить.
— Ну вот-с, это,
что называется, след-с! — потирая руки, неслышно смеялся Лебедев, — так я и думал-с! Это значит, что его превосходительство нарочно прерывали свой сон невинности, в шестом часу, чтоб идти разбудить любимого сына и сообщить о чрезвычайной опасности соседства с господином Фердыщенком! Каков же после того опасный человек господин Фердыщенко, и каково родительское беспокойство его превосходительства, хе-хе-хе!..
Неточные совпадения
— Куды! В одно мгновение. Человека кладут, и падает этакий широкий нож, по машине, гильотиной
называется, тяжело, сильно… Голова отскочит так,
что и глазом не успеешь мигнуть. Приготовления тяжелы. Вот когда объявляют приговор, снаряжают, вяжут, на эшафот взводят, вот тут ужасно! Народ сбегается, даже женщины, хоть там и не любят, чтобы женщины глядели.
В этом небольшом поместье оказался тоже, хотя и небольшой, только
что отстроенный деревянный дом; убран он был особенно изящно, да и деревенька, как нарочно,
называлась сельцо Отрадное.
Они и до Гоголя знали,
что эти друзья их такие, как Подколесин, но только не знали еще,
что они именно так
называются.
— Ну вот, так я испугался вашего проклятия! И кто в том виноват,
что вы восьмой день как помешанный? Восьмой день, видите, я по числам знаю… Смотрите, не доведите меня до черты; всё скажу… Вы зачем к Епанчиным вчера потащились? Еще стариком
называется, седые волосы, отец семейства! Хорош!
— Ну да, вам, вам. Ну
что ж удивительного? Ну
чего вы ревете-то среди улицы, а еще генерал
называется, военный человек, ну, пойдемте!
— Это, это, это, — приподнялся вдруг князь в ужасном волнении, — это, это я знаю, это я читал… это внутреннее излияние
называется… Бывает,
что даже и ни капли. Это коль удар прямо в сердце…
Ведь это история, понимаете ли: история, сконапель истоар, [Сконапель истоар (от фр. се qu’on appele histoire) —
что называется, история.] — говорила гостья с выражением почти отчаяния и совершенно умоляющим голосом.
— Я слышал, однако, что у вас здесь много знакомых. Вы ведь то,
что называется «не без связей». Зачем же вам я-то в таком случае, как не для целей?
— Да, он глуп, но — в меру возраста. Всякому возрасту соответствует определенная доза глупости и ума. То,
что называется сложностью в химии, — вполне законно, а то, что принимается за сложность в характере человека, часто бывает только его выдумкой, его игрой. Например — женщины…
Неточные совпадения
Он насильно пожал ему руку, и прижал ее к сердцу, и благодарил его за то,
что он дал ему случай увидеть на деле ход производства;
что передрягу и гонку нужно дать необходимо, потому
что способно все задремать и пружины сельского управленья заржавеют и ослабеют;
что вследствие этого события пришла ему счастливая мысль: устроить новую комиссию, которая будет
называться комиссией наблюдения за комиссиею построения, так
что уже тогда никто не осмелится украсть.
Ярб уже успел облобызаться с аглицким псом, с которым, как видно, был знаком уже давно, потому
что принял равнодушно в свою толстую морду живое лобызанье Азора (так
назывался аглицкий пес).
Нужно тебе знать,
что он мошенник и в его лавке ничего нельзя брать: в вино мешает всякую дрянь: сандал, жженую пробку и даже бузиной, подлец, затирает; но зато уж если вытащит из дальней комнатки, которая
называется у него особенной, какую-нибудь бутылочку — ну просто, брат, находишься в эмпиреях.
Не раз давно уже он говорил со вздохом: «Вот бы куда перебраться: и граница близко, и просвещенные люди, а какими тонкими голландскими рубашками можно обзавестись!» Надобно прибавить,
что при этом он подумывал еще об особенном сорте французского мыла, сообщавшего необыкновенную белизну коже и свежесть щекам; как оно
называлось, бог ведает, но, по его предположениям, непременно находилось на границе.
Помните, Илья Ильич, — вдруг гордо прибавила она, встав со скамьи, —
что я много выросла с тех пор, как узнала вас, и знаю, как
называется игра, в которую вы играете… но слез моих вы больше не увидите…