Неточные совпадения
— Ведь это Гаврила Ардалионович
вышел? — спросила она вдруг, как любила иногда делать, громко, резко, прерывая своим вопросом
разговор других и ни к кому лично не обращаясь.
Разговор, впрочем, скоро переменился; но слишком особенное и всё еще продолжавшееся беспокойство все-таки
выходило, по мнению наблюдавшего князя, из мерки, и что-то тут, наверно, было особенное.
Между тем Гаврила Ардалионович, до сих пор державшийся в стороне и молчавший упорно,
вышел по приглашению князя вперед, стал подле него и спокойно и ясно принялся излагать отчет по порученному ему князем делу. Все
разговоры умолкли мгновенно. Все слушали с чрезвычайным любопытством, особенно вся компания Бурдовского.
Так как я разговаривал с ним первый раз в жизни, а он меня совершенно не знал, — не было опасений, что наш
разговор выйдет из делового тона в сомнительный, сочувствующий тон, почти неизбежный, если дело касается лечебной морской прогулки.
Неточные совпадения
Именно, когда представитель всех полковников-брандеров, наиприятнейший во всех поверхностных
разговорах обо всем, Варвар Николаич Вишнепокромов приехал к нему затем именно, чтобы наговориться вдоволь, коснувшись и политики, и философии, и литературы, и морали, и даже состоянья финансов в Англии, он
выслал сказать, что его нет дома, и в то же время имел неосторожность показаться перед окошком.
Потом зашел к другим: к полицеймейстеру, к вице-губернатору, к почтмейстеру, но все или не приняли его, или приняли так странно, такой принужденный и непонятный вели
разговор, так растерялись, и такая
вышла бестолковщина изо всего, что он усомнился в здоровье их мозга.
Я пошел прямо к Вернеру, застал его дома и рассказал ему все — отношения мои к Вере и княжне и
разговор, подслушанный мною, из которого я узнал намерение этих господ подурачить меня, заставив стреляться холостыми зарядами. Но теперь дело
выходило из границ шутки: они, вероятно, не ожидали такой развязки.
Помню только, что под конец нашего
разговора он оскорбил меня ужасным словом и
вышел.
Раза два, впрочем, случилось, что она сама так навела
разговор, что невозможно было, отвечая ей, не упомянуть о том, где именно находится теперь Родя; когда же ответы поневоле должны были
выйти неудовлетворительными и подозрительными, она стала вдруг чрезвычайно печальна, угрюма и молчалива, что продолжалось весьма долгое время.