Неточные совпадения
Только
не могут, кажется,
не принять: генеральша, уж конечно,
захочет видеть старшего
и единственного представителя своего рода, а она породу свою очень ценит, как я об ней в точности
слышал.
—
Не понимаю вас, Афанасий Иванович; вы действительно совсем сбиваетесь. Во-первых, что такое «при людях»? Разве мы
не в прекрасной интимной компании?
И почему «пети-жё»? Я действительно
хотела рассказать свой анекдот, ну, вот
и рассказала;
не хорош разве?
И почему вы говорите, что «
не серьезно»? Разве это
не серьезно? Вы
слышали, я сказала князю: «как скажете, так
и будет»; сказал бы да, я бы тотчас же дала согласие, но он сказал нет,
и я отказала. Тут вся моя жизнь на одном волоске висела; чего серьезнее?
— Спасибо, князь, со мной так никто
не говорил до сих пор, — проговорила Настасья Филипповна, — меня всё торговали, а замуж никто еще
не сватал из порядочных людей.
Слышали, Афанасий Иваныч? Как вам покажется всё, что князь говорил? Ведь почти что неприлично… Рогожин! Ты погоди уходить-то. Да ты
и не уйдешь, я вижу. Может, я еще с тобой отправлюсь. Ты куда везти-то
хотел?
— Я тоже
хочу, чтобы кончилась наконец эта гнусная претензия, — вскричала генеральша, — хорошенько их, князь,
не щади! Мне уши этим делом прожужжали,
и я много крови из-за тебя испортила. Да
и поглядеть любопытно. Позови их, а мы сядем. Аглая хорошо придумала. Вы об этом что-нибудь
слышали, князь? — обратилась она к князю Щ.
— Сейчас отдохну. Зачем вы
хотите отказать мне в последнем желании?.. А знаете ли, я давно уже мечтал с вами как-нибудь сойтись, Лизавета Прокофьевна; я о вас много
слышал… от Коли; он ведь почти один меня
и не оставляет… Вы оригинальная женщина, эксцентрическая женщина, я
и сам теперь видел… знаете ли, что я вас даже немножко любил.
Я
слышал по ночам стоны этого «великана в несчастии», он
не мог совеститься стонать
и плакать пред ребенком,
хотя я уже
и понимал, что причина его страданий — молчание императора Александра.
— А
хочешь, я сейчас… при-ка-жу,
слышишь ли? только ему при-ка-жу,
и он тотчас же бросит тебя
и останется при мне навсегда
и женится на мне, а ты побежишь домой одна?
Хочешь,
хочешь? — крикнула она как безумная, может быть, почти сама
не веря, что могла выговорить такие слова.
По некоторым промелькнувшим словечкам он даже мог догадаться, что красавица немка, недели две тому назад, рассорилась с Настасьей Филипповной, так что во все эти дни о ней ничего
не слыхала,
и всеми силами давала теперь знать, что
и не интересуется
слышать, «
хотя бы она за всех князей в мире вышла».
— Она вам тетка еще бог знает какая: с мужниной стороны… Нет, Софья Ивановна, я
и слышать не хочу, это выходит: вы мне хотите нанесть такое оскорбленье… Видно, я вам наскучила уже, видно, вы хотите прекратить со мною всякое знакомство.
Вот я думал бежать от русской зимы и прожить два лета, а приходится, кажется, испытать четыре осени: русскую, которую уже пережил, английскую переживаю, в тропики придем в тамошнюю осень. А бестолочь какая: празднуешь два Рождества, русское и английское, два Новые года, два Крещенья. В английское Рождество была крайняя нужда в работе — своих рук недоставало: англичане
и слышать не хотят о работе в праздник. В наше Рождество англичане пришли, да совестно было заставлять работать своих.
Неточные совпадения
Сажают прямо против Тани, //
И, утренней луны бледней //
И трепетней гонимой лани, // Она темнеющих очей //
Не подымает: пышет бурно // В ней страстный жар; ей душно, дурно; // Она приветствий двух друзей //
Не слышит, слезы из очей //
Хотят уж капать; уж готова // Бедняжка в обморок упасть; // Но воля
и рассудка власть // Превозмогли. Она два слова // Сквозь зубы молвила тишком //
И усидела за столом.
Впрочем, если слово из улицы попало в книгу,
не писатель виноват, виноваты читатели,
и прежде всего читатели высшего общества: от них первых
не услышишь ни одного порядочного русского слова, а французскими, немецкими
и английскими они, пожалуй, наделят в таком количестве, что
и не захочешь,
и наделят даже с сохранением всех возможных произношений: по-французски в нос
и картавя, по-английски произнесут, как следует птице,
и даже физиономию сделают птичью,
и даже посмеются над тем, кто
не сумеет сделать птичьей физиономии; а вот только русским ничем
не наделят, разве из патриотизма выстроят для себя на даче избу в русском вкусе.
Что Ноздрев лгун отъявленный, это было известно всем,
и вовсе
не было в диковинку
слышать от него решительную бессмыслицу; но смертный, право, трудно даже понять, как устроен этот смертный: как бы ни была пошла новость, но лишь бы она была новость, он непременно сообщит ее другому смертному,
хотя бы именно для того только, чтобы сказать: «Посмотрите, какую ложь распустили!» — а другой смертный с удовольствием преклонит ухо,
хотя после скажет сам: «Да это совершенно пошлая ложь,
не стоящая никакого внимания!» —
и вслед за тем сей же час отправится искать третьего смертного, чтобы, рассказавши ему, после вместе с ним воскликнуть с благородным негодованием: «Какая пошлая ложь!»
И это непременно обойдет весь город,
и все смертные, сколько их ни есть, наговорятся непременно досыта
и потом признают, что это
не стоит внимания
и не достойно, чтобы о нем говорить.
Ведь они вас поносят, как человека честолюбивого, гордого, который
и слышать ничего
не хочет, уверен в себе, — так пусть же увидят всё, как оно есть.
Признаюсь, я испугался,
хотя мой собеседник очень был занят своим завтраком: он мог
услышать вещи для себя довольно неприятные, если б неравно Грушницкий отгадал истину; но, ослепленный ревностью, он
и не подозревал ее.