Неточные совпадения
— Дальше, по одному поводу, я стал
говорить о лицах, то есть
о выражениях лиц, и сказал, что Аглая Ивановна почти так же хороша, как Настасья Филипповна. Вот тут-то я и проговорился про
портрет…
— Да и я бы насказал на вашем месте, — засмеялся князь Фердыщенке. — Давеча меня ваш
портрет поразил очень, — продолжал он Настасье Филипповне, — потом я с Епанчиными про вас
говорил… а рано утром, еще до въезда в Петербург, на железной дороге, рассказывал мне много про вас Парфен Рогожин… И в ту самую минуту, как я вам дверь отворил, я
о вас тоже думал, а тут вдруг и вы.
— Дело слишком ясное и слишком за себя
говорит, — подхватил вдруг молчавший Ганя. — Я наблюдал князя сегодня почти безостановочно, с самого мгновения, когда он давеча в первый раз поглядел на
портрет Настасьи Филипповны, на столе у Ивана Федоровича. Я очень хорошо помню, что еще давеча
о том подумал, в чем теперь убежден совершенно, и в чем, мимоходом сказать, князь мне сам признался.
«Совершенно, совершенно как я, мой
портрет во всех отношениях, —
говорила про себя Лизавета Прокофьевна, — самовольный, скверный бесенок! Нигилистка, чудачка, безумная, злая, злая, злая!
О, господи, как она будет несчастна!»
Неточные совпадения
Я, например,
говорил об его убеждениях, но, главное,
о его вчерашнем восторге,
о восторге к маме,
о любви его к маме,
о том, что он целовал ее
портрет…
Раз вечером,
говоря о том
о сем, я сказал, что мне бы очень хотелось послать моей кузине
портрет, но что я не мог найти в Вятке человека, который бы умел взять карандаш в руки.
Снова начались музыка, танцы: пол содрогался. Слова Биче
о «мошеннической проделке» Геза показали ее отношение к этому человеку настолько ясно, что присутствие в каюте капитана
портрета девушки потеряло для меня свою темную сторону. В ее манере
говорить и смотреть была мудрая простота и тонкая внимательность, сделавшие мой рассказ неполным; я чувствовал невозможность не только сказать, но даже намекнуть
о связи особых причин с моими поступками. Я умолчал поэтому
о происшествии в доме Стерса.
— Я вас сразу узнал по
портрету в журнале «Геркулес». В то время я увлекался гимнастикой, хотел быть сильным. — Глаза его оживились. Он
говорил со мной дружески, будто со старым знакомым. — Мне тогда
о вас Брюсов
говорил… Он рассказывал, что вы очень сильный, что вы по Москве ходите с железной палкой почти в полпуда весом,
говорил, что Пушкин также с такой палкой ходил в Михайловском и, развивая силу, жонглировал ею.
— Представьте, это оказалось невозможным. Он поставил у себя на столе
портрет Вареньки и все ходил ко мне и
говорил о Вареньке,
о семейной жизни,
о том, что брак есть шаг серьезный, часто бывал у Коваленков, но образа жизни не изменил нисколько. Даже наоборот, решение жениться подействовало на него как-то болезненно, он похудел, побледнел и, казалось, еще глубже ушел в свой футляр.