Неточные совпадения
— А
ты откуда узнал, что он два с половиной миллиона чистого капиталу оставил? — перебил черномазый, не удостоивая
и в этот
раз взглянуть на чиновника. — Ишь ведь! (мигнул он на него князю)
и что только им от этого толку, что они прихвостнями тотчас же лезут? А это правда, что
вот родитель мой помер, а я из Пскова через месяц чуть не без сапог домой еду. Ни брат подлец, ни мать ни денег, ни уведомления, — ничего не прислали! Как собаке! В горячке в Пскове весь месяц пролежал.
— Тьфу
тебя! — сплюнул черномазый. — Пять недель назад я,
вот как
и вы, — обратился он к князю, — с одним узелком от родителя во Псков убег к тетке; да в горячке там
и слег, а он без меня
и помре. Кондрашка пришиб. Вечная память покойнику, а чуть меня тогда до смерти не убил! Верите ли, князь,
вот ей-богу! Не убеги я тогда, как
раз бы убил.
Поехал седой к Настасье Филипповне, земно ей кланялся, умолял
и плакал; вынесла она ему, наконец, коробку, шваркнула: «
Вот, говорит,
тебе, старая борода, твои серьги, а они мне теперь в десять
раз дороже ценой, коли из-под такой грозы их Парфен добывал.
— «А о чем же
ты теперь думаешь?» — «А
вот встанешь с места, пройдешь мимо, а я на
тебя гляжу
и за
тобою слежу; прошумит твое платье, а у меня сердце падает, а выйдешь из комнаты, я о каждом твоем словечке вспоминаю,
и каким голосом
и что сказала; а ночь всю эту ни о чем
и не думал, всё слушал, как
ты во сне дышала, да как
раза два шевельнулась…» — «Да
ты, — засмеялась она, — пожалуй,
и о том, что меня избил, не думаешь
и не помнишь?» — «Может, говорю,
и думаю, не знаю».
«
Ты вот точно такой бы
и был, — усмехнулась мне под конец, — у
тебя, говорит, Парфен Семеныч, сильные страсти, такие страсти, что
ты как
раз бы с ними в Сибирь, на каторгу, улетел, если б у
тебя тоже ума не было, потому что у
тебя большой ум есть, говорит» (так
и сказала,
вот веришь или нет?
«Что
ты, говорю, молодка?» (Я ведь тогда всё расспрашивал.) «А
вот, говорит, точно так, как бывает материна радость, когда она первую от своего младенца улыбку заприметит, такая же точно бывает
и у бога радость, всякий
раз, когда он с неба завидит, что грешник пред ним от всего своего сердца на молитву становится».
Знаешь ли, что женщина способна замучить человека жестокостями
и насмешками
и ни
разу угрызения совести не почувствует, потому что про себя каждый
раз будет думать, смотря на
тебя: «
Вот теперь я его измучаю до смерти, да зато потом ему любовью моею наверстаю…»
— Ведь
вот… Иван-то Петрович покойному Николаю Андреевичу Павлищеву родственник…
ты ведь искал, кажется, родственников-то, — проговорил вполголоса князю Иван Федорович, вдруг очутившийся подле
и заметивший чрезвычайное внимание князя к разговору. До сих пор он занимал своего генерала-начальника, но давно уже замечал исключительное уединение Льва Николаевича
и стал беспокоиться; ему захотелось ввести его до известной степени в разговор
и таким образом второй
раз показать
и отрекомендовать «высшим лицам».
—
Ты вот, я замечаю, Лев Николаевич, дрожишь, — проговорил наконец Рогожин, — почти так, как когда с
тобой бывает твое расстройство, помнишь, в Москве было? Или как
раз было перед припадком.
И не придумаю, что теперь с
тобой буду делать…
Неточные совпадения
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два
раза заглянул, а там // Уж к ним
и носу не покажешь. // Да
вот… какой же я болван! //
Ты к ним на той неделе зван. —
— Да ведь
ты и тогда говорил: в последний
раз, а ведь
вот опять привез.
«Ну-ка, слепой чертенок, — сказал я, взяв его за ухо, — говори, куда
ты ночью таскался, с узлом, а?» Вдруг мой слепой заплакал, закричал, заохал: «Куды я ходив?.. никуды не ходив… с узлом? яким узлом?» Старуха на этот
раз услышала
и стала ворчать: «
Вот выдумывают, да еще на убогого! за что вы его? что он вам сделал?» Мне это надоело,
и я вышел, твердо решившись достать ключ этой загадки.
— Ура! — закричал Разумихин, — теперь стойте, здесь есть одна квартира, в этом же доме, от тех же хозяев. Она особая, отдельная, с этими нумерами не сообщается,
и меблированная, цена умеренная, три горенки.
Вот на первый
раз и займите. Часы я вам завтра заложу
и принесу деньги, а там все уладится. А главное, можете все трое вместе жить,
и Родя с вами… Да куда ж
ты, Родя?
Тут втягивает; тут конец свету, якорь, тихое пристанище, пуп земли, трехрыбное основание мира, эссенция блинов, жирных кулебяк, вечернего самовара, тихих воздыханий
и теплых кацавеек, натопленных лежанок, — ну,
вот точно
ты умер, а в то же время
и жив, обе выгоды
разом!