— Се n’est pas за, се n’est pas за, — перебил опять Де-Грие, — que diable! [Это не то, это не то…
что за черт! (фр.)] Нет, не покидайте, но по крайней мере усовестите, уговорите, отвлеките… Ну, наконец, не дайте ей проиграть слишком много, отвлеките ее как-нибудь.
Неточные совпадения
— О mon cher monsieur Alexis, soyez si bon, [Будьте так добры (фр.).] — шагнула ко мне с обворожительною улыбкою сама m-lle Blanche, схватила меня
за обе руки и крепко сжала.
Черт возьми! Это дьявольское лицо умело в одну секунду меняться. В это мгновение у ней явилось такое просящее лицо, такое милое, детски улыбающееся и даже шаловливое; под конец фразы она плутовски мне подмигнула, тихонько от всех; срезать разом,
что ли, меня хотела? И недурно вышло, — только уж грубо было это, однако, ужасно.
— Отвяжитесь,
черти! Вам
что за дело?
Чего эта козлиная борода ко мне лезет, — кричала она на Де-Грие, — а тебе, пиголица,
чего надо? — обратилась она к m-lle Blanche. —
Чего юлишь?
Что за черт! в самом деле! (Протирает глаза.)Целуются! Ах, батюшки, целуются! Точный жених! (Вскрикивает, подпрыгивая от радости.)Ай, Антон! Ай, Антон! Ай, городничий! Бона, как дело-то пошло!
Неточные совпадения
Черт сбил с толку обоих чиновников; чиновники, говоря попросту, перебесились и поссорились ни
за что.
— А вот черти-то тебя и припекут! скажут: «А вот тебе, мошенница,
за то,
что барина-то обманывала!», да горячими-то тебя и припекут!
Ноздрев был очень рассержен
за то,
что потревожили его уединение; прежде всего он отправил квартального к
черту, но, когда прочитал в записке городничего,
что может случиться пожива, потому
что на вечер ожидают какого-то новичка, смягчился в ту же минуту, запер комнату наскоро ключом, оделся как попало и отправился к ним.
А уж куды бывает метко все то,
что вышло из глубины Руси, где нет ни немецких, ни чухонских, ни всяких иных племен, а всё сам-самородок, живой и бойкий русский ум,
что не лезет
за словом в карман, не высиживает его, как наседка цыплят, а влепливает сразу, как пашпорт на вечную носку, и нечего прибавлять уже потом, какой у тебя нос или губы, — одной
чертой обрисован ты с ног до головы!
В первую минуту разговора с ним не можешь не сказать: «Какой приятный и добрый человек!» В следующую
за тем минуту ничего не скажешь, а в третью скажешь: «
Черт знает
что такое!» — и отойдешь подальше; если ж не отойдешь, почувствуешь скуку смертельную.