Неточные совпадения
— А
что тебе удивительного? села
да поехала. В вагоне покойно, толчков нет.
Ты гулять ходил,
что ли?
— А
ты, Потапыч, скажи этому олуху, кельнеру, чтоб мне удобную квартиру отвели, хорошую, не высоко, туда и вещи сейчас перенеси.
Да чего всем-то соваться меня нести?
Чего они лезут? Экие рабы! Это кто с
тобой? — обратилась она опять ко мне.
— Как каким образом? Села
да поехала. А железная-то дорога на
что? А вы все думали: я уж ноги протянула и вам наследство оставила? Я ведь знаю, как
ты отсюда телеграммы-то посылал. Денег-то
что за них переплатил, я думаю. Отсюда не дешево. А я ноги на плечи,
да и сюда. Это тот француз? Monsieur Де-Грие, кажется?
— То-то charmante; знаю я
тебя, фигляр
ты этакой,
да я-то
тебе вот на столечко не верю! — и она указала ему свой мизинец. — Это кто такая? — обратилась она, указывая на m-lle Blanche. Эффектная француженка, в амазонке, с хлыстом в руке, видимо ее поразила. — Здешняя,
что ли?
— Ну, довольно; болтовня пустая; нагородил, по обыкновению; я и сама сумею прожить. Впрочем, и от вас не прочь; зла не помню. Каким образом,
ты спрашиваешь.
Да что тут удивительного? Самым простейшим образом. И
чего они все удивляются. Здравствуй, Прасковья.
Ты здесь
что делаешь?
— Ну, врешь, врешь; небось оттащить не могут; все врешь! Я вот посмотрю,
что это за рулетка такая, сегодня же.
Ты, Прасковья, мне расскажи, где
что здесь осматривают,
да вот и Алексей Иванович покажет, а
ты, Потапыч, записывай все места, куда ехать?
Что здесь осматривают? — обратилась вдруг она опять к Полине.
— То-то, не люблю теперешней глупой моды. Хороша
ты очень. Я бы в
тебя влюбилась, если б была кавалером.
Чего замуж-то не выходишь? Но, однако, пора мне. И погулять хочется, а то все вагон
да вагон… Ну,
что ты, все еще сердишься? — обратилась она к генералу.
—
Да что ж
ты обругал,
что ли, его, барона-то? (Хоть бы и обругал, так ничего!)
—
Да тебе стыдно,
что ли, со мной? Так оставайся дома, не спрашивают. Ишь какой генерал; я и сама генеральша.
Да и
чего вас такой хвост за мной в самом деле потащится? Я и с Алексеем Ивановичем все осмотрю…
— Как бы
ты думал?
Что вы-то здесь сидите
да киснете, так и мне на вас смотреть?
Мне хочется проникнуть в ее тайны, мне хотелось бы, чтобы она пришла ко мне и сказала: «Ведь я люблю
тебя», а если нет, если это безумство немыслимо, то тогда… ну,
да чего пожелать?
— И, ну
тебя с молоком! Хлещи сам, а у меня от него брюхо болит.
Да и
чего вы пристали?! — закричала бабушка, — говорю, некогда!
Ко времени поезда я сбегал на дебаркадер и усадил бабушку. Они все уселись в особый семейный вагон. «Спасибо
тебе, батюшка, за твое бескорыстное участие, — простилась она со мною, —
да передай Прасковье то, о
чем я вчера ей говорила, — я ее буду ждать».
— Как! Это
тебя ужасает! Ah, vil esclave! [Ах, подлый раб! (фр.)]
Да знаешь ли
ты,
что один месяц этой жизни лучше всего твоего существования. Один месяц — et après le deluge! Mais tu ne peux comprendre, va! Пошел, пошел,
ты этого не стоишь! Ай, que fais-tu? [А потом хоть потоп… Но
ты не можешь понять, пошел!..
что ты делаешь? (фр.)]
И я знаю,
что ты непременно выиграешь и привезешь сюда. Dis donc,
да ты сделаешь,
что я
тебя и в самом деле полюблю!
Неточные совпадения
Аммос Федорович. Вот
тебе на! (Вслух).Господа, я думаю,
что письмо длинно.
Да и черт ли в нем: дрянь этакую читать.
Городничий (с неудовольствием).А, не до слов теперь! Знаете ли,
что тот самый чиновник, которому вы жаловались, теперь женится на моей дочери?
Что? а?
что теперь скажете? Теперь я вас… у!.. обманываете народ… Сделаешь подряд с казною, на сто тысяч надуешь ее, поставивши гнилого сукна,
да потом пожертвуешь двадцать аршин,
да и давай
тебе еще награду за это?
Да если б знали, так бы
тебе… И брюхо сует вперед: он купец; его не тронь. «Мы, говорит, и дворянам не уступим».
Да дворянин… ах
ты, рожа!
Хлестаков.
Да у меня много их всяких. Ну, пожалуй, я вам хоть это: «О
ты,
что в горести напрасно на бога ропщешь, человек!..» Ну и другие… теперь не могу припомнить; впрочем, это все ничего. Я вам лучше вместо этого представлю мою любовь, которая от вашего взгляда… (Придвигая стул.)
— дворянин учится наукам: его хоть и секут в школе,
да за дело, чтоб он знал полезное. А
ты что? — начинаешь плутнями,
тебя хозяин бьет за то,
что не умеешь обманывать. Еще мальчишка, «Отче наша» не знаешь, а уж обмериваешь; а как разопрет
тебе брюхо
да набьешь себе карман, так и заважничал! Фу-ты, какая невидаль! Оттого,
что ты шестнадцать самоваров выдуешь в день, так оттого и важничаешь?
Да я плевать на твою голову и на твою важность!
Городничий. И не рад,
что напоил. Ну
что, если хоть одна половина из того,
что он говорил, правда? (Задумывается.)
Да как же и не быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу:
что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного;
да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет и во дворец ездит… Так вот, право,
чем больше думаешь… черт его знает, не знаешь,
что и делается в голове; просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или
тебя хотят повесить.