В другое время арестант, к которому относились эти слова, непременно отвечал бы на вызов и защитил свою честь. Но теперь он скромно промолчал. «В самом деле, не
все ж такие, как Куликов и А-в; покажи себя сначала…»
Неточные совпадения
— А вот горох поспеет — другой год пойдет. Ну, как пришли в К-в — и посадили меня туда на малое время в острог. Смотрю: сидят со мной человек двенадцать,
всё хохлов, высокие, здоровые, дюжие, точно быки. Да смирные
такие: еда плохая, вертит ими ихний майор, как его милости завгодно (Лучка нарочно перековеркал слово). Сижу день, сижу другой; вижу — трус народ. «Что
ж вы, говорю,
такому дураку поблажаете?» — «А поди-кась сам с ним поговори!» — даже ухмыляются на меня. Молчу я.
Он действительно часто кричал по ночам и кричал, бывало, во
все горло,
так что его тотчас будили толчками арестанты: «Ну, что, черт, кричишь!» Был он парень здоровый, невысокого росту, вертлявый и веселый, лет сорока пяти, жил со
всеми ладно, и хоть очень любил воровать и очень часто бывал у нас бит за это, но ведь кто
ж у нас не проворовывался и кто
ж у нас не был бит за это?
Но случается, бывает не только добрый, но даже и великодушный человек в начальниках; и что
ж? —
все не любят его, а над иным
так, смотришь, и просто смеются.
— Ни в чем; как есть честная из честного дома. И за что же, братец ты мой, она после эфтова
такую муку перенесла? За что
ж ее Филька Морозов перед
всем светом обесчестил?
— А почему
ж не меня? — с яростью возражает второй, — значит,
вся бедность просит,
все тогда заявляйте, коли начнут опрашивать. А то у нас небось кричат, а к делу дойдет,
так и на попятный!
Угрюмых и злых было несравненно больше; если
ж из них и случались иные уж
так по природе своей говоруны, то
все они непременно были беспокойные сплетники и тревожные завистники.
Ж-кий сам рассказывая мне
всю эту сцену. Стало быть, было же и в этом пьяном, вздорном и беспорядочном человеке человеческое чувство. Взяв в соображение его понятия и развитие,
такой поступок можно было считать почти великодушным. Впрочем, пьяный вид, может быть, тому много способствовал.
Матушке становилось досадно.
Все ж таки родной — мог бы и своим послужить! Чего ему! и теплёхонько, и сытёхонько здесь… кажется, на что лучше! А он, на-тко, пошел за десять верст к чужому мужику на помочь!
— Эх, милая моя!.. радоваться-то особенно нечему! — сказал он. — Надо говорить правду: не такого жениха я всегда мечтал тебе — извините, господин Полояров… Ну, да коли любишь, выходи, Господь с тобою! Из двух зол это, конечно,
все ж таки меньшее… Одевайся, голубка! Прощайте, господин Полояров.
Неточные совпадения
Ее сестра звалась Татьяна… // Впервые именем
таким // Страницы нежные романа // Мы своевольно освятим. // И что
ж? оно приятно, звучно; // Но с ним, я знаю, неразлучно // Воспоминанье старины // Иль девичьей! Мы
все должны // Признаться: вкусу очень мало // У нас и в наших именах // (Не говорим уж о стихах); // Нам просвещенье не пристало, // И нам досталось от него // Жеманство, — больше ничего.
Что
ж? Тайну прелесть находила // И в самом ужасе она: //
Так нас природа сотворила, // К противуречию склонна. // Настали святки. То-то радость! // Гадает ветреная младость, // Которой ничего не жаль, // Перед которой жизни даль // Лежит светла, необозрима; // Гадает старость сквозь очки // У гробовой своей доски, //
Всё потеряв невозвратимо; // И
всё равно: надежда им // Лжет детским лепетом своим.
Причудницы большого света! //
Всех прежде вас оставил он; // И правда то, что в наши лета // Довольно скучен высший тон; // Хоть, может быть, иная дама // Толкует Сея и Бентама, // Но вообще их разговор // Несносный, хоть невинный вздор; // К тому
ж они
так непорочны, //
Так величавы,
так умны, //
Так благочестия полны, //
Так осмотрительны,
так точны, //
Так неприступны для мужчин, // Что вид их уж рождает сплин.
Несмотря, однако
ж, на
такую размолвку, гость и хозяин поужинали вместе, хотя на этот раз не стояло на столе никаких вин с затейливыми именами. Торчала одна только бутылка с каким-то кипрским, которое было то, что называют кислятина во
всех отношениях. После ужина Ноздрев сказал Чичикову, отведя его в боковую комнату, где была приготовлена для него постель:
«А что
ж, — подумал про себя Чичиков, — заеду я в самом деле к Ноздреву. Чем же он хуже других,
такой же человек, да еще и проигрался. Горазд он, как видно, на
все, стало быть, у него даром можно кое-что выпросить».