Неточные совпадения
Но когда увидели, что Марью Александровну трудно сконфузить,
то догадались, что она гораздо глубже пустила корни, чем
думали прежде.
Думаю: верно, это
тот самый князь!
— Дядюшка-то? Да, я
думаю, он еще пять часов будет там одеваться! К
тому же так как у него совершенно нет памяти,
то он, может быть, и забыл, что приехал к вам в гости. Ведь это удивительнейший человек, Марья Александровна!
— Представь себе, мой друг! а я тебя все принимал за вице-губернатора, да и
думаю: что это у него как будто бы вдруг стало совсем другое ли-цо?.. У
того, знаешь, было лицо такое о-са-нистое, умное. Не-о-бык-новенно умный был человек и все стихи со-чи-нял на разные случаи. Немного, этак сбоку, на бубнового короля был похож…
— Но, cher prince, я к
тому говорила, что вам надо серьезно
подумать о своем здоровье. За границей такие медики… и, сверх
того, чего стоит уже одна перемена жизни! Вам решительно надо бросить, хоть на время, ваше Духаново.
— Я и сам, мой друг, этому же приписываю и нахожу этот случай даже по-лез-ным; так что я решился простить моего Фео-фи-ла. Знаешь что? мне кажется, он не покушался на мою жизнь; ты
думаешь? Притом же он и без
того был недавно наказан, когда ему бороду сбрили.
Он об чем-то
думал, и так как это случалось с ним довольно редко,
то Марья Александровна была в большом беспокойстве.
— Как: monami! — вскричал он в бешенстве, — после
того, что вы натворили, да еще: monami. Морген-фри, милостивая государыня! И вы
думаете, что обманете меня еще раз?
«Скверно
то, что Зина подслушивала! —
думала она, сидя в карете. — Я уговорила Мозглякова почти
теми же словами, как и ее. Она горда и, может быть, оскорбилась… Гм! Но главное, главное — успеть все обделать, покамест не пронюхали! Беда! Ну, если на грех моего дурака нету дома!..»
Сели в карету. Афанасий Матвеич недоумевал и удивлялся. Между
тем Марья Александровна
думала про себя, — как бы понятнее вбить в голову своего супруга некоторые наставления, необходимые в теперешнем его положении. Но супруг предупредил ее.
— Тьфу ты, проклятое чучело! Я
думала и бог знает что! Какой-то сон! да как ты смеешь лезть ко мне с своими мужицкими снами! Оригинальный! понимаешь ли еще, что такое оригинальный? Слушай, говорю в последний раз, если ты у меня сегодня осмелишься только слово упомянуть про сон или про что-нибудь другое,
то я, — я уж и не знаю, что с тобой сделаю! Слушай хорошенько: ко мне приехал князь К. Помнишь князя К.?
Думал он и о Зине; припомнился ему прощальный взгляд ее, далеко не выражавший затаенной страстной любви; да уж вместе с
тем, кстати, припомнил, что он все-таки, час
тому, съел от нее дурака.
В эту минуту он был именно в
том расположении духа, когда человек слабого характера в состоянии решиться на какую-нибудь ужасную, злейшую пакость, из мщения, не
думая о
том, что, может быть, придется всю жизнь в
том раскаиваться.
— Ну да, это en-face. [анфас (франц.)] Я, впрочем, и сам
то же
думаю, мой милый. И приснился он мне, когда уже на острове сидел, и, знаешь, какой разговорчивый, разбитной, ве-сельчак такой, так что он чрез-вы-чайно меня позабавил.
— Я сам
то же
думаю, мой ми-лый,
тем более что мне часто снятся по-доб-ные сны.
— Помилуйте, князь, — начала Марья Александровна с болезненно искривившеюся улыбкою, — уверяю вас, что вы меня удивляете. Что за странная у вас идея про сон? Признаюсь вам, я
думала до сих пор, что вы шутите, но… Если это шутка,
то это довольно неуместная шутка… Я хочу, я желаю приписать это вашей рассеянности, но…
Я ведь
думал только, что ты выходишь за меня, за великого поэта (за будущего
то есть), не хотел понимать
тех причин, которые ты выставляла, прося повременить свадьбой, мучил тебя, тиранил, упрекал, презирал, и дошло наконец до угрозы моей тебе этой запиской.
Ведь все
то время, с
тех пор, я был один-одинешенек, и, кажется, минуты не было, чтоб не
думал я о тебе, ангел мой ненаглядный!
Думал в ней излить все мои чувства, всю мою душу, так, что, где бы ты ни была, я все бы был с тобой, беспрерывно бы напоминал о себе моими стихами, и самая лучшая мечта моя была
та, что ты задумаешься наконец и скажешь: «Нет! он не такой дурной человек, как я
думала!» Глупо, Зиночка, глупо, не правда ли?
Неточные совпадения
Хлестаков. Сделайте милость, садитесь. Я теперь вижу совершенно откровенность вашего нрава и радушие, а
то, признаюсь, я уж
думал, что вы пришли с
тем, чтобы меня… (Добчинскому.)Садитесь.
Городничий. И не рад, что напоил. Ну что, если хоть одна половина из
того, что он говорил, правда? (Задумывается.)Да как же и не быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу: что на сердце,
то и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет и во дворец ездит… Так вот, право, чем больше
думаешь… черт его знает, не знаешь, что и делается в голове; просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить.
Осип. Да, хорошее. Вот уж на что я, крепостной человек, но и
то смотрит, чтобы и мне было хорошо. Ей-богу! Бывало, заедем куда-нибудь: «Что, Осип, хорошо тебя угостили?» — «Плохо, ваше высокоблагородие!» — «Э, — говорит, — это, Осип, нехороший хозяин. Ты, говорит, напомни мне, как приеду». — «А, —
думаю себе (махнув рукою), — бог с ним! я человек простой».
Бобчинский. А я так
думаю, что генерал-то ему и в подметки не станет! а когда генерал,
то уж разве сам генералиссимус. Слышали: государственный-то совет как прижал? Пойдем расскажем поскорее Аммосу Федоровичу и Коробкину. Прощайте, Анна Андреевна!
А
то, признаюсь, уже Антон Антонович
думали, не было ли тайного доноса; я сам тоже перетрухнул немножко.