Явился он ровно за неделю до исчезновения Семена Ивановича, вместе с Ремневым-товарищем, приживал малое время в углах, рассказал, что страдает за правду, что прежде служил по уездам, что наехал на них ревизор, что пошатнули как-то за правду его
и компанию, что явился он в Петербург и пал в ножки к Порфирию Григорьевичу, что поместили его, по ходатайству, в одну канцелярию, но что, по жесточайшему гонению судьбы, упразднили его и отсюда, затем что уничтожилась сама канцелярия, получив изменение; а в преобразовавшийся новый штат чиновников его не приняли, сколько по прямой неспособности к служебному делу, столько и по причине способности к одному другому, совершенно постороннему делу, — вместе же со всем этим за любовь к правде и, наконец, по козням врагов.
Неточные совпадения
Заметим здесь, что все до единого из новых жильцов Устиньи Федоровны жили между собою словно братья родные; некоторые из них вместе служили; все вообще поочередно каждое первое число проигрывали друг другу свои жалованья в банчишку, в преферанс
и на биксе; любили под веселый час все вместе гурьбой насладиться, как говорилось у них, шипучими мгновениями жизни; любили иногда тоже поговорить о высоком,
и хотя в последнем случае дело редко обходилось без спора, но так как предрассудки были из всей этой
компании изгнаны, то взаимное согласие в таких случаях не нарушалось нисколько.
И так как господин Прохарчин в свое последнее время, то есть с самых тех пор, как стал жить в
компании, тоже чрезвычайно как полюбил обо всем узнавать, расспрашивать
и любопытствовать, что, вероятно, делал для каких-то собственных тайных причин, то сношения обеих враждебных сторон начинались без всяких предварительных приготовлений
и без тщетных усилий, но как будто случаем
и сами собою.
Мы не будем объяснять судьбы Семена Ивановича прямо фантастическим его направлением; но, однако ж, не можем не заметить читателю, что герой наш — человек несветский, совсем смирный
и жил до того самого времени, как попал в
компанию, в глухом, непроницаемом уединении, отличался тихостию
и даже как будто таинственностью, ибо все время последнего житья своего на Песках лежал на кровати за ширмами, молчал
и сношений не держал никаких.
И потому весьма естественно, что пренеприятно был изумлен непривычный к
компании герой нашей повести, когда, ровно год тому назад, очутился он, солидный
и скромный, вдруг посреди шумливой
и беспокойной ватаги целого десятка молодых ребят, своих новых сожителей
и товарищей.
Одним словом, все, наконец, увидели ясно, что посев был хорош, что все, что ни вздумалось сеять, сторицею взошло, что почва была благодатная
и что Семену Ивановичу удалось отработать в их
компании свою голову на славу
и на самый безвозвратный манер.
Из новых людей выдались сразу Замараев, двоюродный брат Прасковьи Ивановны Голяшкин, повторявший, как эхо, чужие слова, Евграф Огибенин и уже известные дельцы, как Мышников, Штофф
и компания.
— Мы как нищие… — думал вслух Карачунский. — Если бы настоящие работы поставить в одной нашей Балчуговской даче, так не хватило бы пяти тысяч рабочих… Ведь сейчас старатель сам себе в убыток работает, потому что не пропадать же ему голодом.
И компании от его голода тоже нет никакой выгоды… Теперь мы купим у старателя один золотник и наживем на нем два с полтиной, а тогда бы мы нажили полтину с золотника, да зато нам бы принесли вместо одного пятьдесят золотников.
…Вам, Наталья Дмитриевна, посылаю письмо Катерины Ивановны; вы тут найдете подробности о Лунине. Как водится, из мухи сделали слона, но каково Лунину et compagnie [
И компании (франц.).] разъезжать на этом слоне… При случае возвратите письмо для приобщения к прочим таковым…
— Do jutra, — ответил Слободзиньский,
и компания, топоча и шумя, вышла на улицу.
Неточные совпадения
Разговаривает все на тонкой деликатности, что разве только дворянству уступит; пойдешь на Щукин — купцы тебе кричат: «Почтенный!»; на перевозе в лодке с чиновником сядешь;
компании захотел — ступай в лавочку: там тебе кавалер расскажет про лагери
и объявит, что всякая звезда значит на небе, так вот как на ладони все видишь.
Они знали его щедрость,
и чрез полчаса больной гамбургский доктор, живший наверху, с завистью смотрел в окно на эту веселую русскую
компанию здоровых людей, собравшуюся под каштаном.
Правда, мужики этой
компании, хотя
и условились вести это дело на новых основаниях, называли эту землю не общею, а испольною,
и не раз
и мужики этой артели
и сам Резунов говорили Левину: «получили бы денежки за землю,
и вам покойнее
и нам бы развяза».
Сначала мулла прочитает им что-то из Корана; потом дарят молодых
и всех их родственников, едят, пьют бузу; потом начинается джигитовка,
и всегда один какой-нибудь оборвыш, засаленный, на скверной хромой лошаденке, ломается, паясничает, смешит честную
компанию; потом, когда смеркнется, в кунацкой начинается, по-нашему сказать, бал.
Вскоре после этого, когда к нашей
компании присоединился еще Иленька Грап
и мы до обеда отправились на верх, Сережа имел случай еще больше пленить
и поразить меня своим удивительным мужеством
и твердостью характера.