Неточные совпадения
Он вывел лишь, что молодой
человек легкомыслен, буен, со
страстями, нетерпелив, кутила и которому только чтобы что-нибудь временно перехватить, и он хоть на малое время, разумеется, но тотчас успокоится.
Не уважая же никого, перестает любить, а чтобы, не имея любви, занять себя и развлечь, предается
страстям и грубым сладостям и доходит совсем до скотства в пороках своих, а все от беспрерывной лжи и
людям и себе самому.
Узнай же, Алексей, что я могу быть низким
человеком, со
страстями низкими и погибшими, но вором, карманным вором, воришкой по передним, Дмитрий Карамазов не может быть никогда.
Мы вас все здесь, если только осмелюсь выразиться от лица всех, все мы готовы признать вас за благородного в основе своей молодого
человека, но увы! увлеченного некоторыми
страстями в степени несколько излишней…
Отвечая по одному вопросу, он очертил характер брата как
человека, может быть и неистового, и увлеченного
страстями, но тоже и благородного, гордого и великодушного, готового даже на жертву, если б от него потребовали.
Напротив, все их
страсти утоляются быстро, но около благородного, прекрасного существа, этот по-видимому грубый и жестокий
человек ищет обновления, ищет возможности исправиться, стать лучшим, сделаться высоким и честным — „высоким и прекрасным“, как ни осмеяно это слово!
Видеть себя в печати — одна из самых сильных искусственных
страстей человека, испорченного книжным веком. Но тем не меньше решаться на публичную выставку своих произведений — нелегко без особого случая. Люди, которые не смели бы думать о печатании своих статей в «Московских ведомостях», в петербургских журналах, стали печататься у себя дома. А между тем пагубная привычка иметь орган, привычка к гласности укоренилась. Да и совсем готовое орудие иметь недурно. Типографский станок тоже без костей!
Какую страшную иронию над взаимною любовью, над пылкою
страстью людей, увлекающихся и безумствующих, представляли эти два обнявших друг друга костяка, глазные впадины которых были обращены друг на друга, а рты, состоящие только из обнаженных челюстей с оскаленными зубами, казалось, хотели, но не могли произнести вслух, во все времена исторической и доисторической жизни людей лживые слова любви.
Надо ведь всегда играть на благородных
страстях человека, а такового у поляков есть гордость: вот и надо бы не стрелять в них, а пороть да водою окачивать.
Сластолюбие одна из порочных
страстей человека, развитие которой идет всегда быстрыми шагами и, соединяясь с ослаблением воли, является неизлечимым недугом. При нем нет даже пресыщения, так как жажда не утоляется, а только надоедает питье, требуя разнообразия. Сластолюбец бросает порой чудный напиток, чистую, как кристалл, ключевую воду, и с наслаждением наклонясь к луже, пьет грязную, мутную, жидкость, кажущуюся ему небесной амброзией.
Неточные совпадения
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я в то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; //
Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и
людей // На самом утре наших дней.
Бесчисленны, как морские пески, человеческие
страсти, и все не похожи одна на другую, и все они, низкие и прекрасные, вначале покорны
человеку и потом уже становятся страшными властелинами его.
И, может быть, в сем же самом Чичикове
страсть, его влекущая, уже не от него, и в холодном его существовании заключено то, что потом повергнет в прах и на колени
человека пред мудростью небес.
Кроме
страсти к чтению, он имел еще два обыкновения, составлявшие две другие его характерические черты: спать не раздеваясь, так, как есть, в том же сюртуке, и носить всегда с собою какой-то свой особенный воздух, своего собственного запаха, отзывавшийся несколько жилым покоем, так что достаточно было ему только пристроить где-нибудь свою кровать, хоть даже в необитаемой дотоле комнате, да перетащить туда шинель и пожитки, и уже казалось, что в этой комнате лет десять жили
люди.
— Послушайте, Афанасий Васильевич, скажите мне, я вас одного знаю за честного
человека, что у вас за
страсть защищать всякого рода мерзавцев?