Неточные совпадения
— Это я на него, на него! — указала она на Алешу, с детской досадой на себя за то, что не вытерпела и рассмеялась. Кто бы
посмотрел на Алешу, стоявшего на шаг позади старца, тот заметил бы
в его лице быструю краску,
в один миг залившую его щеки.
Глаза его сверкнули и потупились.
Иные, видевшие
в его
глазах что-то задумчивое и угрюмое, случалось, вдруг поражались внезапным смехом его, свидетельствовавшим о веселых и игривых мыслях, бывших
в нем именно
в то время, когда он
смотрел с такою угрюмостью.
Алеша довел своего старца
в спаленку и усадил на кровать. Это была очень маленькая комнатка с необходимою мебелью; кровать была узенькая, железная, а на ней вместо тюфяка один только войлок.
В уголку, у икон, стоял налой, а на нем лежали крест и Евангелие. Старец опустился на кровать
в бессилии;
глаза его блестели, и дышал он трудно. Усевшись, он пристально и как бы обдумывая нечто
посмотрел на Алешу.
Бывают же странности: никто-то не заметил тогда на улице, как она ко мне прошла, так что
в городе так это и кануло. Я же нанимал квартиру у двух чиновниц, древнейших старух, они мне и прислуживали, бабы почтительные, слушались меня во всем и по моему приказу замолчали потом обе, как чугунные тумбы. Конечно, я все тотчас понял. Она вошла и прямо глядит на меня, темные
глаза смотрят решительно, дерзко даже, но
в губах и около губ, вижу, есть нерешительность.
— Подлец он, вот он кто! — вырвалось вдруг у Григория. Гневно
посмотрел он Смердякову прямо
в глаза.
Алеша пошел
в спальню к отцу и просидел у его изголовья за ширмами около часа. Старик вдруг открыл
глаза и долго молча
смотрел на Алешу, видимо припоминая и соображая. Вдруг необыкновенное волнение изобразилось
в его лице.
Катерина Ивановна не отняла руки: она с робкою надеждой выслушала последнее, хотя тоже очень странно выраженное обещание Грушеньки «рабски» угодить ей; она напряженно
смотрела ей
в глаза: она видела
в этих
глазах все то же простодушное, доверчивое выражение, все ту же ясную веселость…
Я видел, как ты на меня
смотрел все эти три месяца,
в глазах твоих было какое-то беспрерывное ожидание, а вот этого-то я и не терплю, оттого и не подошел к тебе.
Он видел, как узник все время слушал его проникновенно и тихо,
смотря ему прямо
в глаза и, видимо, не желая ничего возражать.
— Тоже-с и из Чермашни-с… обеспокоят-с… — пробормотал Смердяков почти шепотом, точно как бы потерявшись, но пристально, пристально продолжая
смотреть Ивану Федоровичу прямо
в глаза.
Алеша длинно и как-то прищурив
глаза посмотрел на Ракитина, и
в глазах его что-то вдруг сверкнуло… но не озлобление на Ракитина.
Пан
смотрел пытливо, во все
глаза, так и впился взглядом
в лицо Мити.
— Чего тебе грустно? Я вижу, тебе грустно… Нет, уж я вижу, — прибавила она, зорко вглядываясь
в его
глаза. — Хоть ты там и целуешься с мужиками и кричишь, а я что-то вижу. Нет, ты веселись, я весела, и ты веселись… Я кого-то здесь люблю, угадай кого?.. Ай,
посмотри: мальчик-то мой заснул, охмелел, сердечный.
Митя глубоко насмешливым, но
в то же время и страшно ненавистным взглядом
посмотрел на него. Он
смотрел долго и молча, так что у прокурора
глаза замигали.
— Видите, господа, шутки
в сторону, — вскинулся
глазами Митя и твердо
посмотрел на них обоих.
— Ах нет, есть люди глубоко чувствующие, но как-то придавленные. Шутовство у них вроде злобной иронии на тех, которым
в глаза они не смеют сказать правды от долговременной унизительной робости пред ними. Поверьте, Красоткин, что такое шутовство чрезвычайно иногда трагично. У него все теперь, все на земле совокупилось
в Илюше, и умри Илюша, он или с ума сойдет с горя, или лишит себя жизни. Я почти убежден
в этом, когда теперь на него
смотрю!
Илюша же и говорить не мог. Он
смотрел на Колю своими большими и как-то ужасно выкатившимися
глазами, с раскрытым ртом и побледнев как полотно. И если бы только знал не подозревавший ничего Красоткин, как мучительно и убийственно могла влиять такая минута на здоровье больного мальчика, то ни за что бы не решился выкинуть такую штуку, какую выкинул. Но
в комнате понимал это, может быть, лишь один Алеша. Что же до штабс-капитана, то он весь как бы обратился
в самого маленького мальчика.
— Трою основали Тевкр, Дардан, Иллюс и Трос, — разом отчеканил мальчик и
в один миг весь покраснел, так покраснел, что на него жалко стало
смотреть. Но мальчики все на него глядели
в упор, глядели целую минуту, и потом вдруг все эти глядящие
в упор
глаза разом повернулись к Коле. Тот с презрительным хладнокровием все еще продолжал обмеривать взглядом дерзкого мальчика.
Грушенька, бывшая
в страшном горе и уже
в начинавшейся лихорадке, почти забывшая о нем
в первые полчаса по приезде за разными хлопотами, — вдруг как-то пристально
посмотрела на него: он жалко и потерянно хихикнул ей
в глаза.
— Вообрази себе: это там
в нервах,
в голове, то есть там
в мозгу эти нервы (ну черт их возьми!)… есть такие этакие хвостики, у нервов этих хвостики, ну, и как только они там задрожат… то есть видишь, я
посмотрю на что-нибудь
глазами, вот так, и они задрожат, хвостики-то… а как задрожат, то и является образ, и не сейчас является, а там какое-то мгновение, секунда такая пройдет, и является такой будто бы момент, то есть не момент, — черт его дери момент, — а образ, то есть предмет али происшествие, ну там черт дери — вот почему я и созерцаю, а потом мыслю… потому что хвостики, а вовсе не потому, что у меня душа и что я там какой-то образ и подобие, все это глупости.
Оба замолчали. Целую длинную минуту протянулось это молчание. Оба стояли и все
смотрели друг другу
в глаза. Оба были бледны. Вдруг Иван весь затрясся и крепко схватил Алешу за плечо.
Ибо будь человек знающий и привычный, вот как я, например, который эти деньги сам видел зараньше и, может, их сам же
в тот пакет ввертывал и собственными
глазами смотрел, как его запечатывали и надписывали, то такой человек-с с какой же бы стати, если примерно это он убил, стал бы тогда, после убивства, этот пакет распечатывать, да еще
в таких попыхах, зная и без того совсем уж наверно, что деньги эти
в том пакете беспременно лежат-с?
Затем, представив свои соображения, которые я здесь опускаю, он прибавил, что ненормальность эта усматривается, главное, не только из прежних многих поступков подсудимого, но и теперь,
в сию даже минуту, и когда его попросили объяснить,
в чем же усматривается теперь,
в сию-то минуту, то старик доктор со всею прямотой своего простодушия указал на то, что подсудимый, войдя
в залу, «имел необыкновенный и чудный по обстоятельствам вид, шагал вперед как солдат и держал
глаза впереди себя, упираясь, тогда как вернее было ему
смотреть налево, где
в публике сидят дамы, ибо он был большой любитель прекрасного пола и должен был очень много думать о том, что теперь о нем скажут дамы», — заключил старичок своим своеобразным языком.
«Насчет же мнения ученого собрата моего, — иронически присовокупил московский доктор, заканчивая свою речь, — что подсудимый, входя
в залу, должен был
смотреть на дам, а не прямо пред собою, скажу лишь то, что, кроме игривости подобного заключения, оно, сверх того, и радикально ошибочно; ибо хотя я вполне соглашаюсь, что подсудимый, входя
в залу суда,
в которой решается его участь, не должен был так неподвижно
смотреть пред собой и что это действительно могло бы считаться признаком его ненормального душевного состояния
в данную минуту, но
в то же время я утверждаю, что он должен был
смотреть не налево на дам, а, напротив, именно направо, ища
глазами своего защитника,
в помощи которого вся его надежда и от защиты которого зависит теперь вся его участь».
— Правда, Катя! — завопил вдруг Митя, —
в глаза смотрел и понимал, что бесчестишь меня и все-таки взял твои деньги! Презирайте подлеца, презирайте все, заслужил!
— Нет, ничего. Я ему скажу все… — пробормотал Алеша. — Он вас зовет сегодня к себе, — вдруг брякнул он, твердо
смотря ей
в глаза. Она вся вздрогнула и чуть-чуть отшатнулась от него на диване.
— Любовь прошла, Митя! — начала опять Катя, — но дорого до боли мне то, что прошло. Это узнай навек. Но теперь, на одну минутку, пусть будет то, что могло бы быть, — с искривленною улыбкой пролепетала она, опять радостно
смотря ему
в глаза. — И ты теперь любишь другую, и я другого люблю, а все-таки тебя вечно буду любить, а ты меня, знал ли ты это? Слышишь, люби меня, всю твою жизнь люби! — воскликнула она с каким-то почти угрожающим дрожанием
в голосе.
Все молча остановились у большого камня. Алеша
посмотрел, и целая картина того, что Снегирев рассказывал когда-то об Илюшечке, как тот, плача и обнимая отца, восклицал: «Папочка, папочка, как он унизил тебя!» — разом представилась его воспоминанию. Что-то как бы сотряслось
в его душе. Он с серьезным и важным видом обвел
глазами все эти милые, светлые лица школьников, Илюшиных товарищей, и вдруг сказал им...
Неточные совпадения
Вытаращив
глаза и разинувши рот, как вкопанный,
смотрел Чичиков
в глаза Костанжогло. Захватило дух
в груди ему.
Когда половой все еще разбирал по складам записку, сам Павел Иванович Чичиков отправился
посмотреть город, которым был, как казалось, удовлетворен, ибо нашел, что город никак не уступал другим губернским городам: сильно била
в глаза желтая краска на каменных домах и скромно темнела серая на деревянных.
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится, к собору, к присутственным местам, к губернатору, он отправился взглянуть на реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую к столбу афишу, с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько,
посмотрел пристально на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности, за которой следовал мальчик
в военной ливрее, с узелком
в руке, и, еще раз окинувши все
глазами, как бы с тем, чтобы хорошо припомнить положение места, отправился домой прямо
в свой нумер, поддерживаемый слегка на лестнице трактирным слугою.
Нужно заметить, что у некоторых дам, — я говорю у некоторых, это не то, что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли, то уже думают, что лучшая часть лица их так первая и бросится всем
в глаза и все вдруг заговорят
в один голос: «
Посмотрите,
посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что все молодые люди будут совершенно восхищены и то и дело станут повторять
в то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а на лицо, волосы, нос, лоб даже не взглянут, если же и взглянут, то как на что-то постороннее.
— Женщина, — произнес князь, подступая несколько ближе и
смотря прямо
в глаза Чичикову, — женщина, которая подписывала по вашей диктовке завещание, схвачена и станет с вами на очную ставку.