Неточные совпадения
Вот это и начал эксплуатировать Федор Павлович, то есть отделываться малыми подачками, временными высылками, и в конце концов так случилось, что когда, уже года четыре спустя, Митя, потеряв терпение, явился в наш городок в другой
раз, чтобы совсем уж покончить дела с родителем, то вдруг оказалось, к его величайшему изумлению, что у него уже ровно нет ничего, что и сосчитать даже трудно, что он перебрал уже деньгами всю стоимость своего имущества у Федора Павловича, может быть еще даже сам должен ему; что по таким-то и таким-то сделкам, в которые сам тогда-то и тогда пожелал вступить, он и
права не имеет требовать ничего более, и проч., и проч.
Ты мне вот что скажи, ослица: пусть ты пред мучителями
прав, но ведь ты сам-то в себе все же отрекся от веры своей и сам же говоришь, что в тот же час был анафема проклят, а коли
раз уж анафема, так тебя за эту анафему по головке в аду не погладят.
— Гм. Вероятнее, что
прав Иван. Господи, подумать только о том, сколько отдал человек веры, сколько всяких сил даром на эту мечту, и это столько уж тысяч лет! Кто же это так смеется над человеком? Иван? В последний
раз и решительно: есть Бог или нет? Я в последний
раз!
— Ах, какое презрение! Алеша, милый, не будем ссориться с самого первого
раза, — я вам лучше всю правду скажу: это, конечно, очень дурно подслушивать, и, уж конечно, я не
права, а вы правы, но только я все-таки буду подслушивать.
Веришь ли, иной
раз,
право, Алеша, смотрю на тебя и стыжусь, всеё себя стыжусь…
Подробнее на этот
раз ничего не скажу, ибо потом все объяснится; но вот в чем состояла главная для него беда, и хотя неясно, но я это выскажу; чтобы взять эти лежащие где-то средства, чтобы иметь
право взять их, надо было предварительно возвратить три тысячи Катерине Ивановне — иначе «я карманный вор, я подлец, а новую жизнь я не хочу начинать подлецом», — решил Митя, а потому решил перевернуть весь мир, если надо, но непременно эти три тысячи отдать Катерине Ивановне во что бы то ни стало и прежде всего.
— Позвольте вас, милостивый государь, предупредить и еще
раз вам напомнить, если вы только не знали того, — с особенным и весьма строгим внушением проговорил прокурор, — что вы имеете полное
право не отвечать на предлагаемые вам теперь вопросы, а мы, обратно, никакого не имеем
права вымогать у вас ответы, если вы сами уклоняетесь отвечать по той или другой причине.
Этот Дарданелов, человек холостой и нестарый, был страстно и уже многолетне влюблен в госпожу Красоткину и уже
раз, назад тому с год, почтительнейше и замирая от страха и деликатности, рискнул было предложить ей свою руку; но она наотрез отказала, считая согласие изменой своему мальчику, хотя Дарданелов, по некоторым таинственным признакам, даже, может быть, имел бы некоторое
право мечтать, что он не совсем противен прелестной, но уже слишком целомудренной и нежной вдовице.
— Да, конечно, я чего-то ожидал, и он
прав…» И ему опять в сотый
раз припомнилось, как он в последнюю ночь у отца подслушивал к нему с лестницы, но с таким уже страданием теперь припомнилось, что он даже остановился на месте как пронзенный: «Да, я этого тогда ждал, это правда!
А ведь иные из них, ей-богу, не ниже тебя по развитию, хоть ты этому и не поверишь: такие бездны веры и неверия могут созерцать в один и тот же момент, что,
право, иной
раз кажется, только бы еще один волосок — и полетит человек «вверх тормашки», как говорит актер Горбунов.
Вся давешняя речь господина Ракитина, все благородство ее, все выходки на крепостное
право, на гражданское неустройство России — все это уже окончательно на этот
раз было похерено и уничтожено в общем мнении.
Но уж одно то, что свидетельница
раз в первом показании своем показала неверно, дает
право нам заключить, что и второе показание могло быть неверно.
Неточные совпадения
— Иной
раз,
право, мне кажется, что будто русский человек — какой-то пропащий человек. Нет силы воли, нет отваги на постоянство. Хочешь все сделать — и ничего не можешь. Все думаешь — с завтрашнего дни начнешь новую жизнь, с завтрашнего дни примешься за все как следует, с завтрашнего дни сядешь на диету, — ничуть не бывало: к вечеру того же дни так объешься, что только хлопаешь глазами и язык не ворочается, как сова, сидишь, глядя на всех, —
право и эдак все.
— Да всё здешние и всё почти новые,
право, — кроме разве старого дяди, да и тот новый: вчера только в Петербург приехал, по каким-то там делишкам; в пять лет по
разу и видимся.
По комнате он уже почти бегал, все быстрей и быстрей передвигая свои жирные ножки, все смотря в землю, засунув
правую руку за спину, а левою беспрерывно помахивая и выделывая разные жесты, каждый
раз удивительно не подходившие к его словам.
«Или отказаться от жизни совсем! — вскричал он вдруг в исступлении, — послушно принять судьбу, как она есть,
раз навсегда, и задушить в себе все, отказавшись от всякого
права действовать, жить и любить!»
Ты, конечно,
прав, говоря, что это не ново и похоже на все, что мы тысячу
раз читали и слышали; но что действительно оригинально во всем этом, — и действительно принадлежит одному тебе, к моему ужасу, — это то, что все-таки кровь по совести разрешаешь, и, извини меня, с таким фанатизмом даже…