Отец же, бывший когда-то приживальщик, а потому человек чуткий и тонкий на обиду, сначала недоверчиво и угрюмо его встретивший («много, дескать, молчит и много про себя рассуждает»), скоро кончил, однако же, тем, что стал его ужасно часто обнимать и целовать, не далее как через две какие-нибудь недели, правда с пьяными слезами, в хмельной чувствительности, но видно, что
полюбив его искренно и глубоко и так, как никогда, конечно, не удавалось такому, как он, никого любить…
Как только я это сказал, расхохотались все до единого: «Да ты б с самого начала уведомил, ну теперь все и объясняется, монаха судить нельзя», — смеются, не унимаются, да и не насмешливо вовсе, а ласково так смеются, весело,
полюбили меня вдруг все, даже самые ярые обвинители, и потом весь-то этот месяц, пока отставка не вышла, точно на руках меня носят: «Ах ты, монах», — говорят.
Неточные совпадения
Списавшись с Федором Павловичем и мигом угадав, что от него денег на воспитание его же детей не вытащишь (хотя тот прямо никогда не отказывал, а только всегда в этаких случаях тянул, иногда даже изливаясь в чувствительностях), он принял в сиротах участие лично и особенно
полюбил младшего из них, Алексея, так что тот долгое время даже и рос в его семействе.
А между тем он вступил в этот дом еще в таких младенческих летах, в каких никак нельзя ожидать в ребенке расчетливой хитрости, пронырства или искусства заискать и понравиться, уменья заставить себя
полюбить.
Он с самого детства любил уходить в угол и книжки читать, и, однако же, и товарищи его до того
полюбили, что решительно можно было назвать его всеобщим любимцем во все время пребывания его в школе.
А ведь мне тебя жаль, Алеша, воистину, веришь ли, я тебя
полюбил…
— Чувствительно сожалею об отлучившемся. Может быть, за трапезой нашею он
полюбил бы нас, равно как и мы его. Милости просим, господа, откушать.
Был один, один тоже офицер, мы его
полюбили, мы ему все принесли, давно это было, пять лет назад, а он нас забыл, он женился.
И так я тебя
полюбил, так в эту минуту любил, что подумал: брошусь сейчас к нему на шею!
— Слишком понимаю, Иван: нутром и чревом хочется любить — прекрасно ты это сказал, и рад я ужасно за то, что тебе так жить хочется, — воскликнул Алеша. — Я думаю, что все должны прежде всего на свете жизнь
полюбить.
— Жизнь
полюбить больше, чем смысл ее?
— Непременно так,
полюбить прежде логики, как ты говоришь, непременно чтобы прежде логики, и тогда только я и смысл пойму. Вот что мне давно уже мерещится. Половина твоего дела сделана, Иван, и приобретена: ты жить любишь. Теперь надо постараться тебе о второй твоей половине, и ты спасен.
Чтобы
полюбить человека, надо, чтобы тот спрятался, а чуть лишь покажет лицо свое — пропала любовь.
Почему-то он
полюбил Маркела и стал принимать его.
Несмотря на то, я очень его
полюбил и совершенно ему доверился во всех моих чувствах, ибо мыслю: на что мне тайны его, вижу и без сего, что праведен человек.
И
полюбишь наконец весь мир уже всецелою, всемирною любовью.
А случайно-то и всяк
полюбить может, и злодей
полюбит.
— А ведь, может, еще и не простила, — как-то грозно проговорила она, опустив глаза в землю, как будто одна сама с собой говорила. — Может, еще только собирается сердце простить. Поборюсь еще с сердцем-то. Я, видишь, Алеша, слезы мои пятилетние страх
полюбила… Я, может, только обиду мою и
полюбила, а не его вовсе!
— Не знаю я, не ведаю, ничего не ведаю, что он мне такое сказал, сердцу сказалось, сердце он мне перевернул… Пожалел он меня первый, единый, вот что! Зачем ты, херувим, не приходил прежде, — упала вдруг она пред ним на колени, как бы в исступлении. — Я всю жизнь такого, как ты, ждала, знала, что кто-то такой придет и меня простит. Верила, что и меня кто-то
полюбит, гадкую, не за один только срам!..
О, я был бесчеловечен и бесчестен пред нею, но я здесь
полюбил другую… одну женщину, сударыня, может быть презираемую вами, потому что вы все уже знаете, но которую я никак не могу оставить, никак, а потому теперь, эти три тысячи…
Жизнь люблю, слишком уж жизнь
полюбил, так слишком, что и мерзко.
А надо лишь то, что она призвала меня месяц назад, выдала мне три тысячи, чтоб отослать своей сестре и еще одной родственнице в Москву (и как будто сама не могла послать!), а я… это было именно в тот роковой час моей жизни, когда я… ну, одним словом, когда я только что
полюбил другую, ее, теперешнюю, вон она у вас теперь там внизу сидит, Грушеньку… я схватил ее тогда сюда в Мокрое и прокутил здесь в два дня половину этих проклятых трех тысяч, то есть полторы тысячи, а другую половину удержал на себе.
Мальчика Смурова
полюбила особенно.
— Напротив, очень рада. Только что сейчас рассуждала опять, в тридцатый раз: как хорошо, что я вам отказала и не буду вашей женой. Вы в мужья не годитесь: я за вас выйду, и вдруг дам вам записку, чтобы снести тому, которого
полюблю после вас, вы возьмете и непременно отнесете, да еще ответ принесете. И сорок лет вам придет, и вы все так же будете мои такие записки носить.
Я здесь все ваши привычки принимаю: я в баню торговую
полюбил ходить, можешь ты это представить, и люблю с купцами и попами париться.
Вот тоже лечиться у вас
полюбил: весной оспа пошла, я пошел и в воспитательном доме себе оспу привил — если б ты знал, как я был в тот день доволен: на братьев славян десять рублей пожертвовал!..
Страстные и жестокие снаружи, они до мучения способны
полюбить, например, женщину, и непременно духовною и высшею любовью.
И что бы там ни случилось с нами потом в жизни, хотя бы мы и двадцать лет потом не встречались, — все-таки будем помнить о том, как мы хоронили бедного мальчика, в которого прежде бросали камни, помните, там у мостика-то? — а потом так все его
полюбили.