Неточные совпадения
Притом его ждал отец, может быть
не успел еще забыть своего приказания, мог раскапризиться, а потому надо было поспешить, чтобы поспеть
туда и сюда.
— Ах, мама! Подите одна
туда, а он
не может пойти сейчас, он слишком страдает.
— Мама, возьмите его и скорее уведите. Алексей Федорович,
не трудитесь заходить ко мне после Катерины Ивановны, а ступайте прямо в ваш монастырь,
туда вам и дорога! А я спать хочу, я всю ночь
не спала.
— Надо справиться. От истерики, впрочем, никогда и никто
не умирал. Да и пусть истерика, Бог женщине послал истерику любя.
Не пойду я
туда вовсе. К чему лезть опять.
— Да ведь это же вздор, Алеша, ведь это только бестолковая поэма бестолкового студента, который никогда двух стихов
не написал. К чему ты в такой серьез берешь? Уж
не думаешь ли ты, что я прямо поеду теперь
туда, к иезуитам, чтобы стать в сонме людей, поправляющих его подвиг? О Господи, какое мне дело! Я ведь тебе сказал: мне бы только до тридцати лет дотянуть, а там — кубок об пол!
«Слава Богу, кричу,
не убили человека!» — да свой-то пистолет схватил, оборотился назад, да швырком, вверх, в лес и пустил: «
Туда, кричу, тебе и дорога!» Оборотился к противнику: «Милостивый государь, говорю, простите меня, глупого молодого человека, что по вине моей вас разобидел, а теперь стрелять в себя заставил.
Потому я, может быть, сегодня
туда с собой нож возьму, я еще того
не решила…
На двор к Марье Кондратьевне он
не забежал: «
Туда не надо, отнюдь
не надо… чтобы ни малейшей тревоги… тотчас передадут и предадут…
— Ей-богу, скажу кому-нибудь, — глядел на него Петр Ильич, — чтобы вас
не пустить
туда. Зачем вам теперь в Мокрое?
— Давеча Федосья Марковна легла вам в ноги, молила, барыню чтобы вам
не сгубить и еще кого… так вот, сударь, что везу-то я вас
туда… Простите, сударь, меня, так, от совести, может, глупо что сказал.
— Ясневельможный,
не угодно ли
туда же? Пшепрашам!
—
Не всем, а так человек десять наших ходит
туда, всегда, всякий день. Это ничего.
— Милый мальчик, это мое дело, а
не твое. Я иду сам по себе, потому что такова моя воля, а вас всех притащил
туда Алексей Карамазов, значит, разница. И почем ты знаешь, я, может, вовсе
не мириться иду? Глупое выражение.
— Ах ты постреленок, от земли
не видать, а
туда же!
— А меня, папа, меня
не забывай никогда, — продолжал Илюша, — ходи ко мне на могилку… да вот что, папа, похорони ты меня у нашего большого камня, к которому мы с тобой гулять ходили, и ходи ко мне
туда с Красоткиным, вечером… И Перезвон… А я буду вас ждать… Папа, папа!
Первое из этих дел было в доме госпожи Хохлаковой, и он поспешил
туда, чтобы покончить там поскорее и
не опоздать к Мите.
Для чего же ты
туда потащишься, если жертва твоя ни к чему
не послужит?
Пакета с деньгами она
не видала, а только слыхала от «злодея», что есть у Федора Павловича какой-то пакет с тремя тысячами. «Только это все глупости, я смеялась, и ни за что бы
туда не пошла…»
Заметьте, он над Григорием трудится, обтирает ему платком голову и, убедясь, что он мертв, как потерянный, весь в крови, прибегает опять
туда, в дом своей возлюбленной — как же
не подумал он, что он весь в крови и что его тотчас изобличат?
— Ее к тебе
туда не пустят, — тотчас подхватил Алеша.
— И вот что еще хотел тебе сказать, — продолжал каким-то зазвеневшим вдруг голосом Митя, — если бить станут дорогой аль там, то я
не дамся, я убью, и меня расстреляют. И это двадцать ведь лет! Здесь уж ты начинают говорить. Сторожа мне ты говорят. Я лежал и сегодня всю ночь судил себя:
не готов!
Не в силах принять! Хотел «гимн» запеть, а сторожевского тыканья
не могу осилить! За Грушу бы все перенес, все… кроме, впрочем, побой… Но ее
туда не пустят.
То, что ты
не принял большой крестной муки, послужит только к тому, что ты ощутишь в себе еще больший долг и этим беспрерывным ощущением впредь, во всю жизнь, поможешь своему возрождению, может быть, более, чем если б пошел
туда.
— Без сомнения. Оставим это, — отрезала она. — Слушайте: я с вами
туда на похороны идти теперь
не могу. Я послала им на гробик цветов. Деньги еще есть у них, кажется. Если надо будет, скажите, что в будущем я никогда их
не оставлю… Ну, теперь оставьте меня, оставьте, пожалуйста. Вы уж
туда опоздали, к поздней обедне звонят… Оставьте меня, пожалуйста!
Неточные совпадения
Шум, хохот, беготня, поклоны, // Галоп, мазурка, вальс… Меж тем // Между двух теток, у колонны, //
Не замечаема никем, // Татьяна смотрит и
не видит, // Волненье света ненавидит; // Ей душно здесь… Она мечтой // Стремится к жизни полевой, // В деревню, к бедным поселянам, // В уединенный уголок, // Где льется светлый ручеек, // К своим цветам, к своим романам // И в сумрак липовых аллей, //
Туда, где он являлся ей.
— Ведь вот
не сыщешь, а у меня был славный ликерчик, если только
не выпили! народ такие воры! А вот разве
не это ли он? — Чичиков увидел в руках его графинчик, который был весь в пыли, как в фуфайке. — Еще покойница делала, — продолжал Плюшкин, — мошенница ключница совсем было его забросила и даже
не закупорила, каналья! Козявки и всякая дрянь было напичкались
туда, но я весь сор-то повынул, и теперь вот чистенькая; я вам налью рюмочку.
— Нет, барин, нигде
не видно! — После чего Селифан, помахивая кнутом, затянул песню
не песню, но что-то такое длинное, чему и конца
не было.
Туда все вошло: все ободрительные и побудительные крики, которыми потчевают лошадей по всей России от одного конца до другого; прилагательные всех родов без дальнейшего разбора, как что первое попалось на язык. Таким образом дошло до того, что он начал называть их наконец секретарями.
В этом месте новый Виргилий почувствовал такое благоговение, что никак
не осмелился занести
туда ногу и поворотил назад, показав свою спину, вытертую, как рогожка, с прилипнувшим где-то куриным пером.
Кроме страсти к чтению, он имел еще два обыкновения, составлявшие две другие его характерические черты: спать
не раздеваясь, так, как есть, в том же сюртуке, и носить всегда с собою какой-то свой особенный воздух, своего собственного запаха, отзывавшийся несколько жилым покоем, так что достаточно было ему только пристроить где-нибудь свою кровать, хоть даже в необитаемой дотоле комнате, да перетащить
туда шинель и пожитки, и уже казалось, что в этой комнате лет десять жили люди.