Неточные совпадения
Но эту странную черту в характере Алексея, кажется, нельзя было осудить очень строго, потому что всякий чуть-чуть лишь узнавший его тотчас, при возникшем на этот счет вопросе, становился уверен, что Алексей непременно из таких юношей вроде как бы юродивых, которому попади вдруг хотя бы даже целый капитал, то он
не затруднится
отдать его, по первому даже спросу, или на доброе дело, или, может быть, даже просто ловкому пройдохе, если бы тот у него попросил.
Алеша и сказал себе: «
Не могу я
отдать вместо „всего“ два рубля, а вместо „иди за мной“ ходить лишь к обедне».
Тут действительно доходит до того, что даже и жизнь
отдают, только бы
не продлилось долго, а поскорей совершилось, как бы на сцене, и чтобы все глядели и хвалили.
— А что ты думаешь, застрелюсь, как
не достану трех тысяч
отдать? В том-то и дело, что
не застрелюсь.
Не в силах теперь, потом, может быть, а теперь я к Грушеньке пойду… Пропадай мое сало!
— Это оттого, что ваш палец в воде. Ее нужно сейчас же переменить, потому что она мигом нагреется. Юлия, мигом принеси кусок льду из погреба и новую полоскательную чашку с водой. Ну, теперь она ушла, я о деле: мигом, милый Алексей Федорович, извольте
отдать мне мое письмо, которое я вам прислала вчера, — мигом, потому что сейчас может прийти маменька, а я
не хочу…
Я бросила взгляд на вас… то есть я думала — я
не знаю, я как-то путаюсь, — видите, я хотела вас просить, Алексей Федорович, добрейший мой Алексей Федорович, сходить к нему, отыскать предлог, войти к ним, то есть к этому штабс-капитану, — о Боже! как я сбиваюсь — и деликатно, осторожно — именно как только вы один сумеете сделать (Алеша вдруг покраснел) — суметь
отдать ему это вспоможение, вот, двести рублей.
Я давеча, как вам прийти, загадала: спрошу у него вчерашнее письмо, и если он мне спокойно вынет и
отдаст его (как и ожидать от него всегда можно), то значит, что он совсем меня
не любит, ничего
не чувствует, а просто глупый и недостойный мальчик, а я погибла.
— Нет,
не могу допустить. Брат, — проговорил вдруг с засверкавшими глазами Алеша, — ты сказал сейчас: есть ли во всем мире существо, которое могло бы и имело право простить? Но существо это есть, и оно может все простить, всех и вся и за всё, потому что само
отдало неповинную кровь свою за всех и за всё. Ты забыл о нем, а на нем-то и созиждается здание, и это ему воскликнут: «Прав ты, Господи, ибо открылись пути твои».
И вот вместо твердых основ для успокоения совести человеческой раз навсегда — ты взял все, что есть необычайного, гадательного и неопределенного, взял все, что было
не по силам людей, а потому поступил как бы и
не любя их вовсе, — и это кто же: тот, который пришел
отдать за них жизнь свою!
Но она
отдала уже свое сердце другому, одному знатному
не малого чина военному, бывшему в то время в походе и которого ожидала она, однако, скоро к себе.
Заподозрили же тотчас крепостного слугу ее Петра, и как раз сошлись все обстоятельства, чтоб утвердить сие подозрение, ибо слуга этот знал, и покойница сама
не скрывала, что намерена его в солдаты
отдать, в зачет следуемого с ее крестьян рекрута, так как был одинок и дурного сверх того поведения.
Отдавать внаем свой флигель на дворе она
не нуждалась, но все знали, что пустила к себе жилицей Грушеньку (еще года четыре назад) единственно в угоду родственнику своему купцу Самсонову, Грушенькиному открытому покровителю.
Подробнее на этот раз ничего
не скажу, ибо потом все объяснится; но вот в чем состояла главная для него беда, и хотя неясно, но я это выскажу; чтобы взять эти лежащие где-то средства, чтобы иметь право взять их, надо было предварительно возвратить три тысячи Катерине Ивановне — иначе «я карманный вор, я подлец, а новую жизнь я
не хочу начинать подлецом», — решил Митя, а потому решил перевернуть весь мир, если надо, но непременно эти три тысячи
отдать Катерине Ивановне во что бы то ни стало и прежде всего.
— Те-те-те, вот оно что! Ну, наделаешь ты теперь там дел! — пробормотал про себя Петр Ильич. — Теперь все понятно, теперь как
не понять. Дмитрий Федорович, отдай-ка мне сейчас пистолеты, если хочешь быть человеком, — воскликнул он громко Мите, — слышишь, Дмитрий!
Заметим, однако, кстати, что у исправника Митя, в начале его прибытия к нам, был принят радушно, но потом, в последний месяц особенно, Митя почти
не посещал его, а исправник, встречаясь с ним, на улице например, сильно хмурился и только лишь из вежливости
отдавал поклон, что очень хорошо заприметил Митя.
— Это положительно отказываюсь сказать, господа! Видите,
не потому, чтоб
не мог сказать, али
не смел, али опасался, потому что все это плевое дело и совершенные пустяки, а потому
не скажу, что тут принцип: это моя частная жизнь, и я
не позволю вторгаться в мою частную жизнь. Вот мой принцип. Ваш вопрос до дела
не относится, а все, что до дела
не относится, есть моя частная жизнь! Долг хотел
отдать, долг чести хотел
отдать, а кому —
не скажу.
Слушайте: я ношу деньги целый месяц на себе, завтра же я могу решиться их
отдать, и я уже
не подлец, но решиться-то я
не могу, вот что, хотя и каждый день решаюсь, хотя и каждый день толкаю себя: «Решись, решись, подлец», и вот весь месяц
не могу решиться, вот что!
Митя заметил было сгоряча, что
не говорил, что наверно
отдаст завтра в городе, но пан Врублевский подтвердил показание, да и сам Митя, подумав с минуту, нахмуренно согласился, что, должно быть, так и было, как паны говорят, что он был тогда разгорячен, а потому действительно мог так сказать.
На вопрос прокурора: где же бы он взял остальные две тысячи триста, чтоб
отдать завтра пану, коли сам утверждает, что у него было всего только полторы тысячи, а между тем заверял пана своим честным словом, Митя твердо ответил, что хотел предложить «полячишке» назавтра
не деньги, а формальный акт на права свои по имению Чермашне, те самые права, которые предлагал Самсонову и Хохлаковой.
А насчет того: откуда деньги взял, то сказал ей одной, что у Катерины Ивановны «украл», а что она ему на то ответила, что он
не украл и что деньги надо завтра же
отдать.
Он тотчас же и прежде всего обратился к сидевшей в своем кресле супруге штабс-капитана (которая как раз в ту минуту была ужасно как недовольна и брюзжала на то, что мальчики заслонили собою постельку Илюши и
не дают ей поглядеть на новую собачку) и чрезвычайно вежливо шаркнул пред нею ножкой, а затем, повернувшись к Ниночке,
отдал и ей, как даме, такой же поклон.
— Я верю в народ и всегда рад
отдать ему справедливость, но отнюдь
не балуя его, это sine qua.
Не зная ничего в медицине, рискну высказать предположение, что действительно, может быть, ужасным напряжением воли своей он успел на время
отдалить болезнь, мечтая, разумеется, совсем преодолеть ее.
— Это была шутка… Я
не вижу, почему вас это может интересовать. Я взял для шутки… и чтобы потом
отдать…
— Это пустое… — бормотал Ракитин, — я
не могу на этакие вопросы отвечать… Я, конечно,
отдам.
А при аресте, в Мокром, он именно кричал, — я это знаю, мне передавали, — что считает самым позорным делом всей своей жизни, что, имея средства
отдать половину (именно половину!) долга Катерине Ивановне и стать пред ней
не вором, он все-таки
не решился
отдать и лучше захотел остаться в ее глазах вором, чем расстаться с деньгами!
Он обсчитывает родного сына и на его же деньги, на наследство матери его, которые
не хочет
отдать ему, отбивает у него, у сына же своего, любовницу.
— Да, нельзя, это ужасно, — подтвердил Коля. — Знаете, Карамазов, — понизил он вдруг голос, чтоб никто
не услышал, — мне очень грустно, и если б только можно было его воскресить, то я бы
отдал все на свете!
Неточные совпадения
Хлестаков. Да, если вы
не согласитесь
отдать руки Марьи Антоновны, то я черт знает что готов…
«Давно мы
не работали, // Давайте — покосим!» // Семь баб им косы
отдали. // Проснулась, разгорелася // Привычка позабытая // К труду! Как зубы с голоду, // Работает у каждого // Проворная рука. // Валят траву высокую, // Под песню, незнакомую // Вахлацкой стороне; // Под песню, что навеяна // Метелями и вьюгами // Родимых деревень: // Заплатова, Дырявина, // Разутова, Знобишина, // Горелова, Неелова — // Неурожайка тож…
Уж сумма вся исполнилась, // А щедрота народная // Росла: — Бери, Ермил Ильич, //
Отдашь,
не пропадет! — // Ермил народу кланялся // На все четыре стороны, // В палату шел со шляпою, // Зажавши в ней казну. // Сдивилися подьячие, // Позеленел Алтынников, // Как он сполна всю тысячу // Им выложил на стол!.. //
Не волчий зуб, так лисий хвост, — // Пошли юлить подьячие, // С покупкой поздравлять! // Да
не таков Ермил Ильич, //
Не молвил слова лишнего. // Копейки
не дал им!
Судья, который,
не убояся ни мщения, ни угроз сильного,
отдал справедливость беспомощному, в моих глазах герой.
Г-жа Простакова. Старинные люди, мой отец!
Не нынешний был век. Нас ничему
не учили. Бывало, добры люди приступят к батюшке, ублажают, ублажают, чтоб хоть братца
отдать в школу. К статью ли, покойник-свет и руками и ногами, Царство ему Небесное! Бывало, изволит закричать: прокляну ребенка, который что-нибудь переймет у басурманов, и
не будь тот Скотинин, кто чему-нибудь учиться захочет.