Неточные совпадения
— Милый голубчик
мама, это ужасно неостроумно с вашей стороны. А если хотите поправиться и сказать сейчас что-нибудь очень умное, то скажите, милая
мама, милостивому государю вошедшему Алексею Федоровичу, что он уже тем одним доказал, что не обладает остроумием, что решился
прийти к нам сегодня после вчерашнего и несмотря на то, что над ним все смеются.
—
Мама, вы меня убьете. Ваш Герценштубе приедет и скажет, что не может понять! Воды, воды!
Мама, ради Бога, сходите сами, поторопите Юлию, которая где-то там завязла и никогда не может скоро
прийти! Да скорее же,
мама, иначе я умру…
— Да ведь не могла же я знать, что он
придет с укушенным пальцем, а то, может быть, вправду нарочно бы сделала. Ангел
мама, вы начинаете говорить чрезвычайно остроумные вещи.
— Дроби немножко подарю, вот, бери, только
маме своей до меня не показывай, пока я не
приду обратно, а то подумает, что это порох, и так и умрет от страха, а вас выпорет.
— Знаю, я только для красоты слога сказал. И
маму вы никогда не обманывайте, но на этот раз — пока я
приду. Итак, пузыри, можно мне идти или нет? Не заплачете без меня от страха?
— Он даже перестал дружиться с Любой, и теперь все с Варей, потому что Варя молчит, как дыня, — задумчиво говорила Лидия. — А мы с папой так боимся за Бориса. Папа даже ночью встает и смотрит — спит ли он? А вчера твоя
мама приходила, когда уже было поздно, все спали.
Мне это представлялось очень лестным. А иногда я раздумывал: нельзя ли бы на этом заработать пару карамелек?
Мама придет ко мне просить прощения, а я: «Дай две карамельки, тогда прощу!»
«Прощай, — шепчет мне, и самое-то чуть слышно, — за мной
мама пришла… на Кавказ едем…» Побледнела как простыня и упала на подушку…
Мама прислала мне длинное, подробное письмо о житье-бытье на нашем хуторе, писала о начале полевых работ, о цветущих вишневых и яблоневых деревьях, о песнях соловки над окном ее спальни — и все это не могло не взволновать меня своей прелестью.
Неточные совпадения
—
Мама! Она часто ходит ко мне, и когда
придет… — начал было он, но остановился, заметив, что няня шопотом что — то сказала матери и что на лице матери выразились испуг и что-то похожее на стыд, что так не шло к матери.
— Когда
мама устанет и прогонит вас,
приходите ко мне, — сказала она, обращаясь к Колосову и Нехлюдову таким тоном, как будто ничего не произошло между ними, и, весело улыбнувшись, неслышно шагая по толстому ковру, вышла из комнаты.
Аня. Приезжаем в Париж, там холодно, снег. По-французски говорю я ужасно.
Мама живет на пятом этаже,
прихожу к ней, у нее какие-то французы, дамы, старый патер с книжкой, и накурено, неуютно. Мне вдруг стало жаль
мамы, так жаль, я обняла ее голову, сжала руками и не могу выпустить.
Мама потом все ласкалась, плакала…
— Да… но при теперешних обстоятельствах… Словом, вы понимаете, что я хочу сказать. Мне совсем не до веселья, да и папа не хотел, чтобы я ехала. Но вы знаете, чего захочет
мама — закон, а ей
пришла фантазия непременно вывозить нынче Верочку… Я и вожусь с ней в качестве бонны.
И разве он не видал, что каждый раз перед визитом благоухающего и накрахмаленного Павла Эдуардовича, какого-то балбеса при каком-то посольстве, с которым
мама, в подражание модным петербургским прогулкам на Стрелку, ездила на Днепр глядеть на то, как закатывается солнце на другой стороне реки, в Черниговской губернии, — разве он не видел, как ходила мамина грудь и как рдели ее щеки под пудрой, разве он не улавливал в эти моменты много нового и странного, разве он не слышал ее голос, совсем чужой голос, как бы актерский, нервно прерывающийся, беспощадно злой к семейным и прислуге и вдруг нежный, как бархат, как зеленый луг под солнцем, когда
приходил Павел Эдуардович.