Неточные совпадения
С другой стороны, Иван Федорович чем
свет сегодня
послали меня
к ним на квартиру в ихнюю Озерную улицу, без письма-с, с тем чтобы Дмитрий Федорович на словах непременно пришли в здешний трактир-с на площади, чтобы вместе обедать.
— А и я с тобой, я теперь тебя не оставлю, на всю жизнь с тобой
иду, — раздаются подле него милые, проникновенные чувством слова Грушеньки. И вот загорелось все сердце его и устремилось
к какому-то
свету, и хочется ему жить и жить,
идти и
идти в какой-то путь,
к новому зовущему
свету, и скорее, скорее, теперь же, сейчас!
Ну, фрак, белый галстук, перчатки, и, однако, я был еще бог знает где, и, чтобы попасть
к вам на землю, предстояло еще перелететь пространство… конечно, это один только миг, но ведь и луч
света от солнца
идет целых восемь минут, а тут, представь, во фраке и в открытом жилете.
Ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не
идет к свету, чтобы не обличались дела его, потому что злы. А поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в боге сделаны.
Но так бы это было, если бы не было закона инерции, столь же неизменного в жизни людей и народов, сколько в неодушевленных телах, выражающегося для людей психологическим законом, так верно выраженным в Евангелии словами: «И не
шли к свету, потому что дела их были злы».
Ибо всякий, делающий худые дела, ненавидит свет и не
идет к свету, чтобы не обличались дела его, потому что они злы.
Неточные совпадения
Быть может, он для блага мира // Иль хоть для
славы был рожден; // Его умолкнувшая лира // Гремучий, непрерывный звон // В веках поднять могла. Поэта, // Быть может, на ступенях
света // Ждала высокая ступень. // Его страдальческая тень, // Быть может, унесла с собою // Святую тайну, и для нас // Погиб животворящий глас, // И за могильною чертою //
К ней не домчится гимн времен, // Благословение племен.
Она его не замечает, // Как он ни бейся, хоть умри. // Свободно дома принимает, // В гостях с ним молвит слова три, // Порой одним поклоном встретит, // Порою вовсе не заметит; // Кокетства в ней ни капли нет — // Его не терпит высший
свет. // Бледнеть Онегин начинает: // Ей иль не видно, иль не жаль; // Онегин сохнет, и едва ль // Уж не чахоткою страдает. // Все
шлют Онегина
к врачам, // Те хором
шлют его
к водам.
Недуг, которого причину // Давно бы отыскать пора, // Подобный английскому сплину, // Короче: русская хандра // Им овладела понемногу; // Он застрелиться,
слава Богу, // Попробовать не захотел, // Но
к жизни вовсе охладел. // Как Child-Harold, угрюмый, томный // В гостиных появлялся он; // Ни сплетни
света, ни бостон, // Ни милый взгляд, ни вздох нескромный, // Ничто не трогало его, // Не замечал он ничего.
— А зачем же так вы не рассуждаете и в делах
света? Ведь и в
свете мы должны служить Богу, а не кому иному. Если и другому кому служим, мы потому только служим, будучи уверены, что так Бог велит, а без того мы бы и не служили. Что ж другое все способности и дары, которые розные у всякого? Ведь это орудия моленья нашего: то — словами, а это делом. Ведь вам же в монастырь нельзя
идти: вы прикреплены
к миру, у вас семейство.
Ни за что на
свете не
пошел бы он теперь
к сундуку и даже в комнаты.