Русский империализм имеет национальную основу, но по заданиям своим он превышает все чисто национальные задания, перед ним стоят задачи широких объединений, быть может, невиданных еще объединений
Запада и Востока, Европы и Азии.
Эта безобразная капля ярмарочного моря в миниатюре представляла собой все наше многоязычное, разноплеменное и неизмеримо разнообразное отечество: север и юг,
запад и восток имели здесь своих типичных представителей, слившихся в одну пеструю мозаику.
Какие степи, горы и моря // Оружию славян сопротивлялись? // И где веленью русского царя // Измена и вражда не покорялись? // Смирись, черкес! и
запад и восток, // Быть может, скоро твой разделит рок. // Настанет час — и скажешь сам надменно // Пускай я раб, но раб царя вселенной! // Настанет час — и новый грозный Рим // Украсит Север Августом другим!
Неточные совпадения
На
запад пятиглавый Бешту синеет, как «последняя туча рассеянной бури»; на север подымается Машук, как мохнатая персидская шапка,
и закрывает всю эту часть небосклона; на
восток смотреть веселее: внизу передо мною пестреет чистенький, новенький городок, шумят целебные ключи, шумит разноязычная толпа, — а там, дальше, амфитеатром громоздятся горы все синее
и туманнее, а на краю горизонта тянется серебряная цепь снеговых вершин, начинаясь Казбеком
и оканчиваясь двуглавым Эльбрусом…
— Учредителю плавания я рек: — Да корабли мои рассеются по всем морям, да узрят их неведомые народы; флаг мой да известен будет на Севере,
Востоке, Юге
и Западе.
Познал 1-е: не на
восток и не на
запад, но на север
и юг обращатися довлеет.
Тяга была прекрасная. Степан Аркадьич убил еще две штуки
и Левин двух, из которых одного не нашел. Стало темнеть. Ясная, серебряная Венера низко на
западе уже сияла из-за березок своим нежным блеском,
и высоко на
востоке уже переливался своими красными огнями мрачный Арктурус. Над головой у себя Левин ловил
и терял звезды Медведицы. Вальдшнепы уже перестали летать; но Левин решил подождать еще, пока видная ему ниже сучка березы Венера перейдет выше его
и когда ясны будут везде звезды Медведицы.
Пробегая глазами только по платьям
и не добираясь до этих бритых голов, тупых взглядов
и выдавшихся верхних челюстей, я забывал, где сижу: вместо крайнего
Востока как будто на крайнем
Западе: цвет? в туалете — как у европейских женщин.