Неточные совпадения
Тут прибавлю еще раз от себя лично: мне почти противно вспоминать об этом суетном и соблазнительном событии, в сущности же самом пустом и естественном, и я, конечно, выпустил бы его в рассказе моем вовсе без упоминовения, если бы не повлияло оно сильнейшим и известным образом на
душу и сердце главного, хотя и будущего
героя рассказа моего, Алеши, составив в
душе его как бы перелом и переворот, потрясший, но и укрепивший его разум уже окончательно, на всю жизнь и к известной цели.
Можно возродить и воскресить в этом каторжном человеке замершее сердце, можно ухаживать за ним годы и выбить наконец из вертепа на свет уже
душу высокую, страдальческое сознание, возродить ангела, воскресить
героя!
Но, други, девственная лира // Умолкла под моей рукой; // Слабеет робкий голос мой — // Оставим юного Ратмира; // Не смею песней продолжать: // Руслан нас должен занимать, // Руслан, сей витязь беспримерный, // В
душе герой, любовник верный. // Упорным боем утомлен, // Под богатырской головою // Он сладостный вкушает сон. // Но вот уж раннею зарею // Сияет тихий небосклон; // Всё ясно; утра луч игривый // Главы косматый лоб златит. // Руслан встает, и конь ретивый // Уж витязя стрелою мчит.
Неточные совпадения
Свой слог на важный лад настроя, // Бывало, пламенный творец // Являл нам своего
героя // Как совершенства образец. // Он одарял предмет любимый, // Всегда неправедно гонимый, //
Душой чувствительной, умом // И привлекательным лицом. // Питая жар чистейшей страсти, // Всегда восторженный
герой // Готов был жертвовать собой, // И при конце последней части // Всегда наказан был порок, // Добру достойный был венок.
Но не теперь. Хоть я сердечно // Люблю
героя моего, // Хоть возвращусь к нему, конечно, // Но мне теперь не до него. // Лета к суровой прозе клонят, // Лета шалунью рифму гонят, // И я — со вздохом признаюсь — // За ней ленивей волочусь. // Перу старинной нет охоты // Марать летучие листы; // Другие, хладные мечты, // Другие, строгие заботы // И в шуме света и в тиши // Тревожат сон моей
души.
Старушка вскоре после отъезда нашего
героя в такое пришла беспокойство насчет могущего произойти со стороны его обмана, что, не поспавши три ночи сряду, решилась ехать в город, несмотря на то что лошади не были подкованы, и там узнать наверно, почем ходят мертвые
души и уж не промахнулась ли она, боже сохрани, продав их, может быть, втридешева.
— Семьдесят восемь, семьдесят восемь, по тридцати копеек за
душу, это будет… — здесь
герой наш одну секунду, не более, подумал и сказал вдруг: — это будет двадцать четыре рубля девяносто шесть копеек! — он был в арифметике силен.
Чичиков никогда не чувствовал себя в таком веселом расположении, воображал себя уже настоящим херсонским помещиком, говорил об разных улучшениях: о трехпольном хозяйстве, о счастии и блаженстве двух
душ, и стал читать Собакевичу послание в стихах Вертера к Шарлотте, [Вертер и Шарлотта —
герои сентиментального романа И.-В.