Неточные совпадения
— Ведь вы давеча почему не ушли после «любезно-то лобызаше» и согласились
в такой неприличной компании оставаться? А потому, что чувствовали себя униженным и оскорбленным и остались, чтобы для реваншу выставить
ум. Теперь уж вы не уйдете, пока им
ума своего не выставите.
Я уже упоминал
в начале моего рассказа, как Григорий ненавидел Аделаиду Ивановну, первую супругу Федора Павловича и мать первого сына его, Дмитрия Федоровича, и как, наоборот, защищал вторую его супругу, кликушу, Софью Ивановну, против самого
своего господина и против всех, кому бы пришло на
ум молвить о ней худое или легкомысленное слово.
Всем существом
своим Алеша стремился
в монастырь к
своему «великому» умирающему, но потребность видеть брата Дмитрия пересилила все:
в уме Алеши с каждым часом нарастало убеждение о неминуемой ужасной катастрофе, готовой совершиться.
Думал я о сем много, а теперь мыслю так: неужели так недоступно
уму, что сие великое и простодушное единение могло бы
в свой срок и повсеместно произойти меж наших русских людей?
— Постов не содержал по чину схимы
своей, потому и указание вышло. Сие ясно есть, а скрывать грех! — не унимался расходившийся во рвении
своем не по разуму изувер. — Конфетою прельщался, барыни ему
в карманах привозили, чаем сладобился, чреву жертвовал, сладостями его наполняя, а
ум помышлением надменным… Посему и срам потерпел…
Но ведь так мыслили и ожидали и все
в монастыре, те даже, пред
умом которых преклонялся Алеша, сам отец Паисий например, и вот Алеша, не тревожа себя никакими сомнениями, облек и
свои мечты
в ту же форму,
в какую и все облекли.
«Брак? Что это… брак… — неслось, как вихрь,
в уме Алеши, — у ней тоже счастье… поехала на пир… Нет, она не взяла ножа, не взяла ножа… Это было только „жалкое“ слово… Ну… жалкие слова надо прощать, непременно. Жалкие слова тешат душу… без них горе было бы слишком тяжело у людей. Ракитин ушел
в переулок. Пока Ракитин будет думать о
своих обидах, он будет всегда уходить
в переулок… А дорога… дорога-то большая, прямая, светлая, хрустальная, и солнце
в конце ее… А?.. что читают?»
Неужели же старик мог надо мной насмеяться?» Так восклицал Митя, шагая
в свою квартиру, и уж, конечно, иначе и не могло представляться
уму его, то есть: или дельный совет (от такого-то дельца) — со знанием дела, со знанием этого Лягавого (странная фамилия!), или — или старик над ним посмеялся!
Дорогой сюда они успели кое
в чем сговориться и условиться насчет предстоящего дела и теперь, за столом, востренький
ум Николая Парфеновича схватывал на лету и понимал всякое указание, всякое движение
в лице
своего старшего сотоварища, с полуслова, со взгляда, с подмига глазком.
И почему бы, например, вам, чтоб избавить себя от стольких мук, почти целого месяца, не пойти и не отдать эти полторы тысячи той особе, которая вам их доверила, и, уже объяснившись с нею, почему бы вам, ввиду вашего тогдашнего положения, столь ужасного, как вы его рисуете, не испробовать комбинацию, столь естественно представляющуюся
уму, то есть после благородного признания ей
в ваших ошибках, почему бы вам у ней же и не попросить потребную на ваши расходы сумму,
в которой она, при великодушном сердце
своем и видя ваше расстройство, уж конечно бы вам не отказала, особенно если бы под документ, или, наконец, хотя бы под такое же обеспечение, которое вы предлагали купцу Самсонову и госпоже Хохлаковой?
— Совершенно
в полном
своем уме-с.
Еще
в сенях Марья Кондратьевна, выбежавшая отворить со свечкой
в руках, зашептала ему, что Павел Федорович (то есть Смердяков) оченно больны-с, не то что лежат-с, а почти как не
в своем уме-с и даже чай велели убрать, пить не захотели.
Однако как я
в силах наблюдать за собой, — подумал он
в ту же минуту еще с большим наслаждением, — а они-то решили там, что я с
ума схожу!» Дойдя до
своего дома, он вдруг остановился под внезапным вопросом: «А не надо ль сейчас, теперь же пойти к прокурору и все объявить?» Вопрос он решил, поворотив опять к дому: «Завтра все вместе!» — прошептал он про себя, и, странно, почти вся радость, все довольство его собою прошли
в один миг.
Что же до того, налево или направо должен был смотреть подсудимый, входя
в залу, то, «по его скромному мнению», подсудимый именно должен был, входя
в залу, смотреть прямо пред собой, как и смотрел
в самом деле, ибо прямо пред ним сидели председатель и члены суда, от которых зависит теперь вся его участь, «так что, смотря прямо пред собой, он именно тем самым и доказал совершенно нормальное состояние
своего ума в данную минуту», — с некоторым жаром заключил молодой врач
свое «скромное» показание.
—
Ум хорошо, а два — лучше, —
в нетерпении подсказал прокурор, давно уже знавший обычай старичка говорить медленно, растянуто, не смущаясь производимым впечатлением и тем, что заставляет себя ждать, а, напротив, еще весьма ценя
свое тугое, картофельное и всегда радостно-самодовольное немецкое остроумие. Старичок же любил острить.
Она, наконец, описала с чрезвычайною ясностью, которая так часто, хотя и мгновенно, мелькает даже
в минуты такого напряженного состояния, как Иван Федорович почти сходил с
ума во все эти два месяца на том, чтобы спасти «изверга и убийцу»,
своего брата.
В эту речь он вложил все
свое сердце и все сколько было у него
ума и неожиданно доказал, что
в нем таились и гражданское чувство, и «проклятые» вопросы, по крайней мере поскольку наш бедный Ипполит Кириллович мог их вместить
в себе.
Он ничего еще не успел приготовить
в уме своем для ответа.
Это минуты, когда все инстинкты самосохранения восстают
в нем разом и он, спасая себя, глядит на вас пронизывающим взглядом, вопрошающим и страдающим, ловит и изучает вас, ваше лицо, ваши мысли, ждет, с которого боку вы ударите, и создает мгновенно
в сотрясающемся
уме своем тысячи планов, но все-таки боится говорить, боится проговориться!
Неточные совпадения
Онегин был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но скоро были мы судьбою // На долгий срок разведены. // Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого
свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием
своим, // Наследство предоставил им, // Большой потери
в том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
В пустыне, где один Евгений // Мог оценить его дары, // Господ соседственных селений // Ему не нравились пиры; // Бежал он их беседы шумной, // Их разговор благоразумный // О сенокосе, о вине, // О псарне, о
своей родне, // Конечно, не блистал ни чувством, // Ни поэтическим огнем, // Ни остротою, ни
умом, // Ни общежития искусством; // Но разговор их милых жен // Гораздо меньше был умен.
Дни мчались:
в воздухе нагретом // Уж разрешалася зима; // И он не сделался поэтом, // Не умер, не сошел с
ума. // Весна живит его: впервые //
Свои покои запертые, // Где зимовал он, как сурок, // Двойные окна, камелек // Он ясным утром оставляет, // Несется вдоль Невы
в санях. // На синих, иссеченных льдах // Играет солнце; грязно тает // На улицах разрытый снег. // Куда по нем
свой быстрый бег
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до того ли? // Что нужды мне
в твоем
уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука
своего». —
Часто, право, думаю: «Ну, зачем столько
ума дается
в одну голову? ну, что бы хоть каплю его
в мою глупую, хоть бы на то, чтобы сумел дом
свой держать!