Часом раньше того, как мы со Степаном Трофимовичем вышли на улицу, по городу проходила и была многими с любопытством замечена
толпа людей, рабочих с Шпигулинской фабрики, человек в семьдесят, может и более.
Неточные совпадения
Постоянно стояла
толпа, хоть не бог знает какая, но все-таки
человек во сто.
Другие до сих пор у нас отвергают выбор, утверждая, что семидесяти
человек слишком было бы много для выборных, а что просто эта
толпа состояла из наиболее обиженных и приходили они просить лишь сами за себя, так что общего фабричного «бунта», о котором потом так прогремели, совсем никакого не было.
Но, признаюсь, для меня все-таки остается нерешенный вопрос: каким образом пустую, то есть обыкновенную,
толпу просителей — правда, в семьдесят
человек — так-таки с первого приема, с первого шагу обратили в бунт, угрожавший потрясением основ?
«Господи!» — послышалось из
толпы. Какой-то парень начал креститься; три, четыре
человека действительно хотели было стать на колени, но другие подвинулись всею громадой шага на три вперед и вдруг все разом загалдели: «Ваше превосходительство… рядили по сороку… управляющий… ты не моги говорить» и т. д., и т. д. Ничего нельзя было разобрать.
Затем в
толпе молодых дам и полураспущенных молодых
людей, составлявших обычную свиту Юлии Михайловны и между которыми эта распущенность принималась за веселость, а грошовый цинизм за ум, я заметил два-три новых лица: какого-то заезжего, очень юлившего поляка, какого-то немца-доктора, здорового старика, громко и с наслаждением смеявшегося поминутно собственным своим вицам, и, наконец, какого-то очень молодого князька из Петербурга, автоматической фигуры, с осанкой государственного
человека и в ужасно длинных воротничках.
Но в эту минуту целая
толпа,
человек в шесть, лиц более или менее официальных, ринулась из-за кулис на эстраду, подхватила оратора и повлекла за кулисы.
Из
толпы схватили мещанина и еще трех
человек.
Хотя было уже не рано, но они успели заехать куда-то по делам, потом Штольц захватил с собой обедать одного золотопромышленника, потом поехали к этому последнему на дачу пить чай, застали большое общество, и Обломов из совершенного уединения вдруг очутился в
толпе людей. Воротились они домой к поздней ночи.
За оградой явилась необыкновенной плотности
толпа людей, в центре первого ряда шагал с красным знаменем в руках высокий, широкоплечий, черноусый, в полушубке без шапки, с надорванным рукавом на правом плече.
Это от непривычки: если б пароходы существовали несколько тысяч лет, а парусные суда недавно, глаз людской, конечно, находил бы больше поэзии в этом быстром, видимом стремлении судна, на котором не мечется из угла в угол измученная
толпа людей, стараясь угодить ветру, а стоит в бездействии, скрестив руки на груди, человек, с покойным сознанием, что под ногами его сжата сила, равная силе моря, заставляющая служить себе и бурю, и штиль.
Он равнодушно смотрел сорок лет сряду, как с каждой весной отплывали за границу битком набитые пароходы, уезжали внутрь России дилижансы, впоследствии вагоны, — как двигались
толпы людей «с наивным настроением» дышать другим воздухом, освежаться, искать впечатлений и развлечений.
Неточные совпадения
При ней как-то смущался недобрый
человек и немел, а добрый, даже самый застенчивый, мог разговориться с нею, как никогда в жизни своей ни с кем, и — странный обман! — с первых минут разговора ему уже казалось, что где-то и когда-то он знал ее, что случилось это во дни какого-то незапамятного младенчества, в каком-то родном доме, веселым вечером, при радостных играх детской
толпы, и надолго после того как-то становился ему скучным разумный возраст
человека.
Подымаясь по узкой тропинке к Елисаветинскому источнику, я обогнал
толпу мужчин, штатских и военных, которые, как я узнал после, составляют особенный класс
людей между чающими движения воды.
Раскольников не привык к
толпе и, как уже сказано, бежал всякого общества, особенно в последнее время. Но теперь его вдруг что-то потянуло к
людям. Что-то совершалось в нем как бы новое, и вместе с тем ощутилась какая-то жажда
людей. Он так устал от целого месяца этой сосредоточенной тоски своей и мрачного возбуждения, что хотя одну минуту хотелось ему вздохнуть в другом мире, хотя бы в каком бы то ни было, и, несмотря на всю грязь обстановки, он с удовольствием оставался теперь в распивочной.
Что это? — вскрикнула она, взглянув на
толпу в сенях и на
людей, протеснявшихся с какою-то ношей в ее комнату.
Люди толпой шли по улицам; ремесленники и занятые
люди расходились по домам, другие гуляли; пахло известью, пылью, стоячею водой.