Неточные совпадения
—
Половина десятого, — возгласил он тихим голосом и, сложив принесенное платье в углу на стуле, поднес на тарелке записку, маленькую бумажку, незапечатанную, с двумя строчками карандашом. Пробежав эти строки, Николай Всеволодович тоже взял со
стола карандаш, черкнул в конце записки два слова и положил обратно на тарелку.
Главный вопрос, который я застал на
столе, состоял в том: быть или не быть балу, то есть всей второй
половине праздника?
Петр Степанович явился только в
половине девятого. Быстрыми шагами подошел он к круглому
столу пред диваном, за которым разместилась компания; шапку оставил в руках и от чаю отказался. Вид имел злой, строгий и высокомерный. Должно быть, тотчас же заметил по лицам, что «бунтуют».
Захар принес старую скатерть, постлал на
половине стола, подле Обломова, потом осторожно, прикусив язык, принес прибор с графином водки, положил хлеб и ушел.
Неточные совпадения
Мебель соответствовала помещению: было три старых стула, не совсем исправных, крашеный
стол в углу, на котором лежало несколько тетрадей и книг; уже по тому одному, как они были запылены, видно было, что до них давно уже не касалась ничья рука; и, наконец, неуклюжая большая софа, занимавшая чуть не всю стену и
половину ширины всей комнаты, когда-то обитая ситцем, но теперь в лохмотьях, и служившая постелью Раскольникову.
Проходя по комнате, он заденет то ногой, то боком за
стол, за стул, не всегда попадает прямо в отворенную
половину двери, а ударится плечом о другую, и обругает при этом обе половинки, или хозяина дома, или плотника, который их делал.
Захар, по обыкновению, колебля подносом, неловко подходил к
столу с кофе и кренделями. Сзади Захара, по обыкновению, высовывалась до
половины из двери Анисья, приглядывая, донесет ли Захар чашки до
стола, и тотчас, без шума, пряталась, если Захар ставил поднос благополучно на
стол, или стремительно подскакивала к нему, если с подноса падала одна вещь, чтоб удержать остальные. Причем Захар разразится бранью сначала на вещи, потом на жену и замахнется локтем ей в грудь.
Три, четыре часа — все нет! В
половине пятого красота ее, расцветание начали пропадать: она стала заметно увядать и села за
стол побледневшая.
В
половине десятого особенно радостная и приятная вечерняя семейная беседа за чайным
столом у Облонских была нарушена самым, повидимому, простым событием, но это простое событие почему-то всем показалось странным. Разговорившись об общих петербургских знакомых, Анна быстро встала.