— Стой,
подожди еще. Он баба — но ведь тебе же лучше. Жалкая, впрочем, баба; его совсем не стоило бы любить женщине. Но его стоит за беззащитность его любить, и ты люби его за беззащитность. Ты ведь меня понимаешь? Понимаешь?
— Нет, не болен, но боюсь стать больным в этом климате, — ответил писатель своим крикливым голосом, впрочем нежно скандируя каждое слово и приятно, по-барски, шепелявя, — я вас
ждал еще вчера.
Дело в том, что они хоть и
ждали еще с весны Петра Верховенского, возвещенного им сперва Толкаченкой, а потом приехавшим Шигалевым, хоть и ждали от него чрезвычайных чудес и хоть и пошли тотчас же все, без малейшей критики и по первому его зову, в кружок, но только что составили пятерку, все как бы тотчас же и обиделись, и именно, я полагаю, за быстроту своего согласия.
Неточные совпадения
Алеша и полковник
еще не успели ничего понять, да им и не видно было и до конца казалось, что те шепчутся; а между тем отчаянное лицо старика их тревожило. Они смотрели выпуча глаза друг на друга, не зная, броситься ли им на помощь, как было условлено, или
еще подождать. Nicolas заметил, может быть, это и притиснул ухо побольнее.
— Я вас слишком давно
ждал, я беспрерывно думал о вас. Вы единый человек, который бы мог… Я
еще из Америки вам писал об этом.
— Длинное, чтобы быть прочитанным? Согласен; шесть почтовых листов. Молчите, молчите! Скажите: можете вы уделить мне
еще десять минут, но теперь же, сейчас же… Я слишком долго вас
ждал!
— Вы всё
еще непременно
ждете конца?
Жаль только, что некогда
ждать, а то пусть бы они
еще попьянее стали!
«А впрочем, похвалите, похвалите, я ведь это ужасно люблю; я ведь это только так говорю, что кладу перо;
подождите, я
еще вам триста раз надоем, читать устанете…»
Тут огня
ждали наверно, и жители вытаскивали имущество, но всё
еще не отходили от своих жилищ, а в ожидании сидели на вытащенных сундуках и перинах, каждый под своими окнами.
— Ну что ж, что знаете! Помилуйте, дождь, туман (вот, однако ж, обязанность священную натащил!)… Слушайте, Лизавета Николаевна, одно из двух: или вы со мной на дрожках, тогда
подождите и ни шагу вперед, потому что если
еще шагов двадцать, то нас непременно заметит Маврикий Николаевич.
Мне кажется, Stasie
еще ничего не успела узнать и
еще ждет меня с кофеем…
Оказалось, что одна помещица, Надежда Егоровна Светлицына, велела ей
еще вчера
поджидать себя в Хатове и обещалась довезти до Спасова, да вот и не приехала.
Но ласки матери и сына, звуки их голосов и то, что они говорили, — всё это заставило его изменить намерение. Он покачал головой и, вздохнув, затворил дверь. «
Подожду еще десять минут», сказал он себе, откашливаясь и утирая слезы.
— Ревматизма грызет. Она, в окопах, нещадно действует. Сырая тут область. Болотная, — пробормотал солдат,
подождал еще вопроса, но не дождался и сочувственно сказал, взмахнув палкой:
Неточные совпадения
Она дрожала и бледнела. // Когда ж падучая звезда // По небу темному летела // И рассыпалася, — тогда // В смятенье Таня торопилась, // Пока звезда
еще катилась, // Желанье сердца ей шепнуть. // Когда случалось где-нибудь // Ей встретить черного монаха // Иль быстрый заяц меж полей // Перебегал дорогу ей, // Не зная, что начать со страха, // Предчувствий горестных полна, //
Ждала несчастья уж она.
Прошла почти неделя, а я
еще не познакомился с Лиговскими.
Жду удобного случая. Грушницкий, как тень, следует за княжной везде; их разговоры бесконечны: когда же он ей наскучит?.. Мать не обращает на это внимания, потому что он не жених. Вот логика матерей! Я подметил два, три нежные взгляда, — надо этому положить конец.
— Если вы захотите
еще немного
подождать, — сказал я, — то будете иметь удовольствие увидаться с старым приятелем…
Они положили
ждать и терпеть. Им оставалось
еще семь лет; а до тех пор столько нестерпимой муки и столько бесконечного счастия! Но он воскрес, и он знал это, чувствовал вполне всем обновившимся существом своим, а она — она ведь и жила только одною его жизнью!
В это время послышались
еще шаги, толпа в сенях раздвинулась, и на пороге появился священник с запасными дарами, седой старичок. За ним ходил полицейский,
еще с улицы. Доктор тотчас же уступил ему место и обменялся с ним значительным взглядом. Раскольников упросил доктора
подождать хоть немножко. Тот пожал плечами и остался.