Неточные совпадения
Разглядывая искаженное отражение своего лица, Люба ударила по нему веткой,
подождала, пока оно снова возникло в зеленоватой воде, ударила
еще и отвернулась.
Слушая сквозь свои думы болтовню Маргариты, Клим
еще ждал, что она скажет ему, чем был побежден страх ее, девушки, пред первым любовником? Как-то странно, вне и мимо его, мелькнула мысль: в словах этой девушки есть нечто общее с бойкими речами Варавки и даже с мудрыми глаголами Томилина.
Еще издали она заставляла его
ждать, что толкнет тугой, высокой грудью или заденет бедром.
— Нет,
подожди, Костя, посидим
еще…
Возможно, что
ждал я того, что было мне
еще не знакомо, все равно: хуже или лучше, только бы другое.
Не забывая пасхальную ночь в Петербурге, Самгин пил осторожно и
ждал самого интересного момента, когда хорошо поевшие и в меру выпившие люди,
еще не успев охмелеть, говорили все сразу. Получалась метель слов, забавная путаница фраз...
Лидия заставила
ждать ее долго, почти до рассвета. Вначале ночь была светлая, но душная, в раскрытые окна из сада вливались потоки влажных запахов земли, трав, цветов. Потом луна исчезла, но воздух стал
еще более влажен, окрасился в темно-синюю муть. Клим Самгин, полуодетый, сидел у окна, прислушиваясь к тишине, вздрагивая от непонятных звуков ночи. Несколько раз он с надеждой говорил себе...
Выругавшись, рассматривал свои ногти или закуривал тоненькую, «дамскую» папиросу и молчал до поры, пока его не спрашивали о чем-нибудь. Клим находил в нем и
еще одно странное сходство — с Диомидовым; казалось, что Тагильский тоже, но без страха, уверенно
ждет, что сейчас явятся какие-то люди, — может быть, идиоты, — и почтительно попросят его...
Самгин выпил рюмку коньяка,
подождал, пока прошло ощущение ожога во рту, и выпил
еще. Давно уже он не испытывал столь острого раздражения против людей, давно не чувствовал себя так одиноким. К этому чувству присоединялась тоскливая зависть, — как хорошо было бы обладать грубой дерзостью Кутузова, говорить в лицо людей то, что думаешь о них. Сказать бы им...
Изредка он замечал, что в зеленоватых глазах ее светится печаль и недоумевающее ожидание. Он догадывался: это она
ждет слова, которое
еще не сказано им, но он, по совести, не мог сказать это слово и счел нужным предупредить ее...
Подождав, не скажет ли она
еще что-нибудь, он спросил...
— Наш фабричный котел
еще мало вместителен, и долго придется
ждать, когда он, переварив русского мужика в пролетария, сделает его восприимчивым к вопросам государственной важности… Вполне естественно, что ваше поколение, богатое волею к жизни, склоняется к методам активного воздействия на реакцию…
— Не могу,
ждет муж. Да, я замужем, пятый месяц, — не знал? Впрочем, я
еще не писала отцу.
Подождав, пока бак наполнится водой, он спустил воду
еще раз; теперь все бумажки исчезли.
Варвара как-то тяжело, неумело улеглась спиною к нему; он погасил свечу и тоже лег, ожидая, что
еще скажет она, и готовясь наговорить ей очень много обидной правды. В темноте под потолком медленно вращались какие-то дымные пятна, круги.
Ждать пришлось долго, прежде чем в тишине прозвучали тихие слова...
В дверь сильно застучали; он
подождал, не прибежит ли Дуняша, но, когда постучали
еще раз, открыл сам. Первым ввалился Лютов, за ним Макаров и
еще кто-то третий. Лютов тотчас спросил...
«
Ждать до двух — семь часов», — сердито сосчитал Самгин. Было
еще темно, когда он встал и начал мыться, одеваться; он старался делать все не спеша и ловил себя на том, что торопится. Это очень раздражало. Потом раздражал чай, слишком горячий, и была
еще одна, главная причина всех раздражений: назвать ее не хотелось, но когда он обварил себе палец кипятком, то невольно и озлобленно подумал...
У подъезда гостиницы стояло две тройки. Дуняшу усаживал в сани седоусый военный, толпилось
еще человек пять солидных людей. Подъехала на сером рысаке Марина.
Подождав, когда тройки уехали, Самгин тоже решил ехать на вокзал, кстати и позавтракать там.
Люди все
еще молчали, разглядывая его. Первый устал
ждать рябой.
— Наверно — хвастает, — заметил тощенький, остроносый студент Говорков, но вдруг вскочил и радостно закричал: — Подождите-ка! Да я же это письмо знаю. Оно к 907 году относится. Ну, конечно же. Оно
еще в прошлом году ходило, читалось…
Как всегда, она
подождала: не спросит ли барин
еще о чем-нибудь. Барин — не спросил.
— Это я знаю, — согласился Дронов, потирая лоб. — Она, брат… Да. Она вместо матери была для меня. Смешно? Нет, не смешно. Была, — пробормотал он и заговорил
еще трезвей: — Очень уважала тебя и
ждала, что ты… что-то скажешь, объяснишь. Потом узнала, что ты, под Новый год, сказал какую-то речь…
Самгин старался не смотреть на него, но смотрел и
ждал, что старичок скажет что-то необыкновенное, но он прерывисто, тихо и певуче бормотал еврейские слова, а красные веки его мелко дрожали. Были и
еще старики, старухи с такими же обнаженными глазами. Маленькая женщина, натягивая черную сетку на растрепанные рыжие волосы одной рукой, другой размахивала пред лицом Самгина, кричала...
Неточные совпадения
Она дрожала и бледнела. // Когда ж падучая звезда // По небу темному летела // И рассыпалася, — тогда // В смятенье Таня торопилась, // Пока звезда
еще катилась, // Желанье сердца ей шепнуть. // Когда случалось где-нибудь // Ей встретить черного монаха // Иль быстрый заяц меж полей // Перебегал дорогу ей, // Не зная, что начать со страха, // Предчувствий горестных полна, //
Ждала несчастья уж она.
Прошла почти неделя, а я
еще не познакомился с Лиговскими.
Жду удобного случая. Грушницкий, как тень, следует за княжной везде; их разговоры бесконечны: когда же он ей наскучит?.. Мать не обращает на это внимания, потому что он не жених. Вот логика матерей! Я подметил два, три нежные взгляда, — надо этому положить конец.
— Если вы захотите
еще немного
подождать, — сказал я, — то будете иметь удовольствие увидаться с старым приятелем…
Они положили
ждать и терпеть. Им оставалось
еще семь лет; а до тех пор столько нестерпимой муки и столько бесконечного счастия! Но он воскрес, и он знал это, чувствовал вполне всем обновившимся существом своим, а она — она ведь и жила только одною его жизнью!
В это время послышались
еще шаги, толпа в сенях раздвинулась, и на пороге появился священник с запасными дарами, седой старичок. За ним ходил полицейский,
еще с улицы. Доктор тотчас же уступил ему место и обменялся с ним значительным взглядом. Раскольников упросил доктора
подождать хоть немножко. Тот пожал плечами и остался.