Неточные совпадения
После производства молодой
человек вдруг вышел в отставку, в Скворешники опять не приехал, а к матери совсем уже перестал
писать.
— Я к одному
человеку в Европу
написал, и он мне прислал сто рублей.
— Не беспокойтесь, я вас не обманываю, — довольно холодно продолжал Ставрогин, с видом
человека, исполняющего только обязанность. — Вы экзаменуете, что мне известно? Мне известно, что вы вступили в это общество за границей, два года тому назад, и еще при старой его организации, как раз пред вашею поездкой в Америку и, кажется, тотчас же после нашего последнего разговора, о котором вы так много
написали мне из Америки в вашем письме. Кстати, извините, что я не ответил вам тоже письмом, а ограничился…
— Я вас слишком давно ждал, я беспрерывно думал о вас. Вы единый
человек, который бы мог… Я еще из Америки вам
писал об этом.
— Да так. Вы и смотрите на них. Слишком вы мягкий
человек, Андрей Антонович; романы
пишете. А тут надо бы по-старинному.
Те, которые
писали Юлии Михайловне, зная дело,
писали обо мне как о
человеке честном…
— А главное потому, что так глупо. Потому что те
люди образованные и, наверно, так глупо не
напишут.
— Не оскорбляйте же меня первый. Благодарю вас за всё прежнее, но повторяю, что я всё покончил с
людьми, с добрыми и злыми. Я
пишу письмо к Дарье Павловне, которую так непростительно забывал до сих пор. Завтра снесите его, если хотите, а теперь «merci».
Чувствуя потребность разгрузить себя от множества впечатлений, он снова начал записывать свои думы, но, исписав несколько страниц, увидел с искренним удивлением, что его рукою и пером
пишет человек очень консервативных воззрений. Это открытие так смутило его, что он порвал записки.
— Га! — сказал он решительно. — Я давно говорю, что пора бросить эти бабьи сказки. Философия и наука что-нибудь значат… А священное писание? Его
писали люди, не имевшие понятия о науке. Вот, например, Иисус Навин… «Стой, солнце, и не движись, луна»…
— Их
писал человек, с одной стороны, не искусившийся в юридических тонкостях, но который, с другой стороны, несомненно бы содрогнулся, если б понимал всю необъятность бездны, разделяющей такие понятия, как «вечность» и… «владение»!
— Нет, — говорил Ковалев, прочитавши письмо. — Она точно не виновата. Не может быть! Письмо так написано, как не может
написать человек, виноватый в преступлении. — Коллежский асессор был в этом сведущ потому, что был посылан несколько раз на следствие еще в Кавказской области. — Каким же образом, какими судьбами это приключилось? Только черт разберет это! — сказал он, наконец, опустив руки.
Неточные совпадения
И вы, красотки молодые, // Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, // Хотел
писать — но труд упорный // Ему был тошен; ничего // Не вышло из пера его, // И не попал он в цех задорный //
Людей, о коих не сужу, // Затем, что к ним принадлежу.
Он объявил, что главное дело — в хорошем почерке, а не в чем-либо другом, что без этого не попадешь ни в министры, ни в государственные советники, а Тентетников
писал тем самым письмом, о котором говорят: «
Писала сорока лапой, а не
человек».
— Все сделано, и сделано отлично.
Человек этот решительно понимает один за всех. За это я его поставлю выше всех: заведу особенное, высшее управление и поставлю его президентом. Вот что он
пишет…
Так, значит, решено уж окончательно: за делового и рационального
человека изволите выходить, Авдотья Романовна, имеющего свой капитал (уже имеющего свой капитал, это солиднее, внушительнее), служащего в двух местах и разделяющего убеждения новейших наших поколений (как
пишет мамаша) и, «кажется,доброго», как замечает сама Дунечка.
Вот эдаких
людей бы сечь-то // И приговаривать:
писать,
писать,
писать;