Неточные совпадения
Вдруг, и почти тогда же,
как я предлагал напечатать здесь, — печатают нашу поэму
там, то есть за границей, в одном из революционных сборников, и совершенно без ведома Степана Трофимовича.
— Друзья мои, — учил он нас, — наша национальность, если и в самом деле «зародилась»,
как они
там теперь уверяют в газетах, — то сидит еще в школе, в немецкой какой-нибудь петершуле, за немецкою книжкой и твердит свой вечный немецкий урок, а немец-учитель ставит ее на колени, когда понадобится.
Вместо того чтобы благородно стоять свидетельством, продолжать собою пример, вы окружаете себя какою-то сволочью, вы приобрели какие-то невозможные привычки, вы одряхлели, вы не можете обойтись без вина и без карт, вы читаете одного только Поль де Кока и ничего не пишете, тогда
как все они
там пишут; всё ваше время уходит на болтовню.
Как бы
там ни было, но до сих пор о Петруше доходили к нам всё такие странные слухи.
— Но, mon cher, не давите же меня окончательно, не кричите на меня; я и то весь раздавлен,
как…
как таракан, и, наконец, я думаю, что всё это так благородно. Предположите, что
там что-нибудь действительно было… en Suisse [в Швейцарии (фр.).]… или начиналось. Должен же я спросить сердца их предварительно, чтобы… enfin, чтобы не помешать сердцам и не стать столбом на их дороге… Я единственно из благородства.
— Это письмо я получила вчера, — покраснев и торопясь стала объяснять нам Лиза, — я тотчас же и сама поняла, что от какого-нибудь глупца; и до сих пор еще не показала maman, чтобы не расстроить ее еще более. Но если он будет опять продолжать, то я не знаю,
как сделать. Маврикий Николаевич хочет сходить запретить ему. Так
как я на вас смотрела
как на сотрудника, — обратилась она к Шатову, — и так
как вы
там живете, то я и хотела вас расспросить, чтобы судить, чего еще от него ожидать можно.
А Лизавета эта блаженная в ограде у нас вделана в стену, в клетку в сажень длины и в два аршина высоты, и сидит она
там за железною решеткой семнадцатый год, зиму и лето в одной посконной рубахе и всё аль соломинкой, али прутиком
каким ни на есть в рубашку свою, в холстину тычет, и ничего не говорит, и не чешется, и не моется семнадцать лет.
Один бог знает глубину сердец, но полагаю, что Варвара Петровна даже с некоторым удовольствием приостановилась теперь в самых соборных вратах, зная, что мимо должна сейчас же пройти губернаторша, а затем и все, и «пусть сама увидит,
как мне всё равно, что бы она
там ни подумала и что бы ни сострила еще насчет тщеславия моей благотворительности.
Женюсь, дескать, по грехам, или из-за чужих грехов, или
как у него
там, — одним словом, «грехи».
— Вы
там каким-нибудь шефом меня представили? —
как можно небрежнее выпустил Николай Всеволодович. Петр Степанович быстро посмотрел на него.
— А, ну… да, конечно, — пролепетал Петр Степанович,
как бы замявшись, —
там слухи о помолвке, вы знаете? Верно, однако. Но вы правы, она из-под венца прибежит, стоит вам только кликнуть. Вы не сердитесь, что я так?
Но он вдруг сам открыл глаза и, по-прежнему не шевелясь, просидел еще минут десять,
как бы упорно и любопытно всматриваясь в какой-то поразивший его предмет в углу комнаты, хотя
там ничего не было ни нового, ни особенного.
— Положим, вы жили на луне, — перебил Ставрогин, не слушая и продолжая свою мысль, — вы
там, положим, сделали все эти смешные пакости… Вы знаете наверно отсюда, что
там будут смеяться и плевать на ваше имя тысячу лет, вечно, во всю луну. Но теперь вы здесь и смотрите на луну отсюда:
какое вам дело здесь до всего того, что вы
там наделали и что тамошние будут плевать на вас тысячу лет, не правда ли?
Вот вы теперь разрешите судьбу мою и… той несчастной, а
там…
там,
как бывало прежде, в старину, изолью пред вами всё,
как четыре года назад!
А
там прошлого года чуть не захватили,
как я пятидесятирублевые французской подделки Короваеву передал; да, слава богу, Короваев
как раз пьяный в пруду утонул к тому времени, и меня не успели изобличить.
— Все. То есть, конечно, где же их прочитать? Фу, сколько ты исписал бумаги, я думаю,
там более двух тысяч писем… А знаешь, старик, я думаю, у вас было одно мгновение, когда она готова была бы за тебя выйти? Глупейшим ты образом упустил! Я, конечно, говорю с твоей точки зрения, но все-таки ж лучше, чем теперь, когда чуть не сосватали на «чужих грехах»,
как шута для потехи, за деньги.
— Ну еще же бы нет! Первым делом. То самое, в котором ты уведомлял, что она тебя эксплуатирует, завидуя твоему таланту, ну и
там об «чужих грехах». Ну, брат, кстати,
какое, однако, у тебя самолюбие! Я так хохотал. Вообще твои письма прескучные; у тебя ужасный слог. Я их часто совсем не читал, а одно так и теперь валяется у меня нераспечатанным; я тебе завтра пришлю. Но это, это последнее твое письмо — это верх совершенства!
Как я хохотал,
как хохотал!
Притом же это были и не новые прокламации: такие же точно,
как говорили потом, были недавно рассыпаны в X—ской губернии, а Липутин, ездивший месяца полтора назад в уезд и в соседнюю губернию, уверял, что уже тогда видел
там такие же точно листки.
— То есть в то время,
как вы
там проживали?
Вы поймете и сами покажете дело в настоящем виде, а не
как бог знает что,
как глупую мечту сумасбродного человека… от несчастий, заметьте, от долгих несчастий, а не
как черт знает
там какой небывалый государственный заговор!..
Это
как в X—й губернии;
там схвачено с прокламациями два студента, один гимназист, два двадцатилетних дворянина, один учитель и один отставной майор, лет шестидесяти, одуревший от пьянства, вот и всё, и уж поверьте, что всё; даже удивились, что тут и всё.
Я ей, может, и закинул словечко, потому что она это любит, но чтоб я выдал ей,
как вам теперь, имена или
там что-нибудь, э-эх, батюшка!
— Разумеется, я вам рук не связываю, да и не смею. Не можете же вы не следить; только не пугайте гнезда раньше времени, вот в чем я надеюсь на ваш ум и на опытность. А довольно у вас, должно быть, своих-то гончих припасено и всяких
там ищеек, хе-хе! — весело и легкомысленно (
как молодой человек) брякнул Петр Степанович.
Теперь же был
как в лесу: он всеми инстинктами своими предчувствовал, что в словах Петра Степановича заключалось нечто совершенно несообразное, вне всяких форм и условий, — «хотя ведь черт знает что может случиться в этом „“новом поколении” и черт знает
как это у них
там совершается!» — раздумывал он, теряясь в соображениях.
Но я хочу износиться
как можно позже и теперь перебираюсь за границу совсем;
там и климат лучше, и строение каменное, и всё крепче.
— А вот затем, что тот член от Общества, ревизор, засел в Москве, а я
там кой-кому объявил, что, может быть, посетит ревизор; и они будут думать, что вы-то и есть ревизор, а так
как вы уже здесь три недели, то еще больше удивятся.
Вы
там встретите тех самых, с которыми окончательно и порешим,
каким образом вам оставить Общество и кому сдать, что у вас находится.
—
Какое мне дело, что бы вы
там ни таскали. Я вас тогда не просила таскать, значит, вам, господин неучтивый офицер, самому тогда доставляло удовольствие. И позвольте мне заметить, что вы не смеете говорить мне ты,если не от гражданства, и я вам раз навсегда запрещаю.
— Видите-с. А так
как при самых благоприятных обстоятельствах раньше пятидесяти лет, ну тридцати, такую резню не докончишь, потому что ведь не бараны же те-то, пожалуй, и не дадут себя резать, — то не лучше ли, собравши свой скарб, переселиться куда-нибудь за тихие моря на тихие острова и закрыть
там свои глаза безмятежно? Поверьте-с, — постучал он значительно пальцем по столу, — вы только эмиграцию такою пропагандой вызовете, а более ничего-с!
Ставрогин взглянул на него наконец и был поражен. Это был не тот взгляд, не тот голос,
как всегда или
как сейчас
там в комнате; он видел почти другое лицо. Интонация голоса была не та: Верховенский молил, упрашивал. Это был еще не опомнившийся человек, у которого отнимают или уже отняли самую драгоценную вещь.
— Savez-vous, [Знаете ли (фр.).] — вырвалось у него вдруг, — я чувствую минутами, que je ferai là-bas quelque esclandre. [что я произведу
там какой-нибудь скандал (фр.).] О, не уходите, не оставляйте меня одного! Ma carrière est finie aujourd’hui, je le sens. [Мой жизненный путь сегодня закончен, я это чувствую (фр.).] Я, знаете, я, может быть, брошусь и укушу
там кого-нибудь,
как тот подпоручик…
— Я вас одобряю, — сказал я нарочно
как можно спокойнее, хотя очень за него боялся, — право, это лучше, чем сидеть в такой тоске, но я не одобряю вашего настроения; посмотрите, на кого вы похожи и
как вы пойдете туда. Il faut être digne et calme avec Lembke. [С Лембке нужно держать себя достойно и спокойно (фр.).] Действительно, вы можете теперь броситься и кого-нибудь
там укусить.
Как бы
там ни было, но рабочие пришли наконец всею толпою на площадку пред губернаторским домом и выстроились чинно и молча.
Наказывала ли Юлия Михайловна своего супруга за его промахи в последние дни и за ревнивую зависть его
как градоначальника к ее административным способностям; негодовала ли на его критику ее поведения с молодежью и со всем нашим обществом, без понимания ее тонких и дальновидных политических целей; сердилась ли за тупую и бессмысленную ревность его к Петру Степановичу, —
как бы
там ни было, но она решилась и теперь не смягчаться, даже несмотря на три часа ночи и еще невиданное ею волнение Андрея Антоновича.
Я сам ходил справляться в их богадельню на кладбище: ни о
какой Тарапыгиной
там и не слыхивали; мало того, очень обиделись, когда я рассказал им ходивший слух.
— Степан Трофимович, уверяю вас, что дело серьезнее, чем вы думаете. Вы думаете, что вы
там кого-нибудь раздробили? Никого вы не раздробили, а сами разбились,
как пустая стклянка (о, я был груб и невежлив; вспоминаю с огорчением!). К Дарье Павловне вам решительно писать незачем… и куда вы теперь без меня денетесь? Что смыслите вы на практике? Вы, верно, еще что-нибудь замышляете? Вы только еще раз пропадете, если опять что-нибудь замышляете…
Я только жду,
какая это будет «кадриль ли-те-ратуры», а
там в постель.
Большой огонь по ночам всегда производит впечатление раздражающее и веселящее; на этом основаны фейерверки; но
там огни располагаются по изящным, правильным очертаниям и, при полной своей безопасности, производят впечатление игривое и легкое,
как после бокала шампанского.
— Ай, не жмите руку так больно! Куда нам ехать вместе сегодня же? Куда-нибудь опять «воскресать»? Нет, уж довольно проб… да и медленно для меня; да и неспособна я; слишком для меня высоко. Если ехать, то в Москву, и
там делать визиты и самим принимать — вот мой идеал, вы знаете; я от вас не скрыла, еще в Швейцарии, какова я собою. Так
как нам невозможно ехать в Москву и делать визиты, потому что вы женаты, так и нечего о том говорить.
Ну,
там я не вхожу… ваше дело… рыцарь… но, признаюсь, удивился,
как дубиной по лбу.
Я не знаю,
там в «Голосе» пишут про повсеместные разбои, но ведь не может же, я думаю, быть, что сейчас,
как вышел на дорогу, тут и разбойник?
— А
какое отношение с общим делом, — закипел Липутин, — имеют интрижки господина Ставрогина? Пусть он
там принадлежит каким-то таинственным образом к центру, если только в самом деле существует этот фантастический центр, да мы-то этого знать не хотим-с. А между тем совершилось убийство, возбуждена полиция; по нитке и до клубка дойдут.
— Кто
там,
какой подлец? — злобно провизжал уже совершенно соответственный оскорблению женский голос старой девы, родственницы Виргинского.
—
Какая такая у вас
там великая радость? — веселилась Арина Прохоровна, суетясь, прибираясь и работая
как каторжная.
— Ну да, вы угадали, — таинственно зашептал ему Петр Степанович, — я с письмами Юлии Михайловны и должен
там обегать трех-четырех знаете
каких лиц, черт бы их драл, откровенно говоря. Чертова должность!
Но что же это за странный был
там пожар, и про что они говорили, и
какие убитые?..
Там, в той комнате, уже есть приезжие, один пожилой человек и один молодой человек, да какая-то госпожа с детьми, а к завтраму полная изба наберется до двух часов, потому что пароход, так
как два дня не приходил, так уж наверно завтра придет.
Началась было суматоха. Но Степан Трофимович слабым голосом пролепетал, что он действительно бы заснул une heure, [часок (фр.).] а
там — un bouillon, un thé… enfin, il est si heureux. [бульону, чаю… наконец, он так счастлив (фр.).] Он лег и действительно
как будто заснул (вероятно, притворился). Варвара Петровна подождала и на цыпочках вышла из-за перегородки.
Можно представить,
как подействовало на родильницу то, что она
там увидела.
Полиция тотчас же кинулась в Скворешники, и не по тому одному, что
там был парк, которого нигде у нас в другом месте не было, а и по некоторому даже инстинкту, так
как все ужасы последних дней или прямо, или отчасти связаны были со Скворешниками.