Неточные совпадения
Тотчас же по возвращении из Петербурга Варвара Петровна отправила друга своего
за границу: «отдохнуть»; да и надо было им расстаться на
время, она
это чувствовала.
Хотя Варвара Петровна и роскошно наделила своего друга средствами, отправляя его в Берлин, но на
эти четыреста рублей Степан Трофимович, пред поездкой, особо рассчитывал, вероятно на секретные свои расходы, и чуть не заплакал, когда Andrejeff попросил
повременить один месяц, имея, впрочем, и право на такую отсрочку, ибо первые взносы денег произвел все вперед чуть не
за полгода, по особенной тогдашней нужде Степана Трофимовича.
— Но к завтраму вы отдохнете и обдумаете. Сидите дома, если что случится, дайте знать, хотя бы ночью. Писем не пишите, и читать не буду. Завтра же в
это время приду сама, одна,
за окончательным ответом, и надеюсь, что он будет удовлетворителен. Постарайтесь, чтобы никого не было и чтобы сору не было, а
это на что похоже? Настасья, Настасья!
И вот во
время уже проповеди подкатила к собору одна дама на легковых извозчичьих дрожках прежнего фасона, то есть на которых дамы могли сидеть только сбоку, придерживаясь
за кушак извозчика и колыхаясь от толчков экипажа, как полевая былинка от ветра.
Эти ваньки в нашем городе до сих пор еще разъезжают. Остановясь у угла собора, — ибо у врат стояло множество экипажей и даже жандармы, — дама соскочила с дрожек и подала ваньке четыре копейки серебром.
Этот Л—н еще прежде ссылки некоторое
время боролся с голодом и тяжким трудом добывал себе хлеб единственно из-за того, что ни
за что не хотел подчиниться требованиям своего богатого отца, которые находил несправедливыми.
— То есть, видишь ли, она хочет назначить тебе день и место для взаимного объяснения; остатки вашего сентиментальничанья. Ты с нею двадцать лет кокетничал и приучил ее к самым смешным приемам. Но не беспокойся, теперь уж совсем не то; она сама поминутно говорит, что теперь только начала «презирать». Я ей прямо растолковал, что вся
эта ваша дружба есть одно только взаимное излияние помой. Она мне много, брат, рассказала; фу, какую лакейскую должность исполнял ты всё
время. Даже я краснел
за тебя.
Оттого ли, что он и в самом деле понял последнее истерическое восклицание Андрея Антоновича
за прямое дозволение поступить так, как он спрашивал, или покривил душой в
этом случае для прямой пользы своего благодетеля, слишком уверенный, что конец увенчает дело, — но, как увидим ниже, из
этого разговора начальника с своим подчиненным произошла одна самая неожиданная вещь, насмешившая многих, получившая огласку, возбудившая жестокий гнев Юлии Михайловны и всем
этим сбившая окончательно с толку Андрея Антоновича, ввергнув его, в самое горячее
время, в самую плачевную нерешительность.
— Я согласен, согласен, пусть воля, лишь бы
эта воля не изменилась, — уселся опять с удовлетворенным видом Петр Степанович. — Вы сердитесь
за слова. Вы что-то очень стали последнее
время сердиты; я потому избегал посещать. Впрочем, был совершенно уверен, что не измените.
— Что до меня, то я на
этот счет успокоен и сижу вот уже седьмой год в Карльсруэ. И когда прошлого года городским советом положено было проложить новую водосточную трубу, то я почувствовал в своем сердце, что
этот карльсруйский водосточный вопрос милее и дороже для меня всех вопросов моего милого отечества…
за всё
время так называемых здешних реформ.
— Нет, я
этого ничего не знаю и совсем не знаю,
за что вы так рассердились, — незлобиво и почти простодушно ответил гость. — Я имею только передать вам нечто и
за тем пришел, главное не желая терять
времени. У вас станок, вам не принадлежащий и в котором вы обязаны отчетом, как знаете сами. Мне велено потребовать от вас передать его завтра же, ровно в семь часов пополудни, Липутину. Кроме того, велено сообщить, что более от вас ничего никогда не потребуется.
Знал только, что у него какие-то старые счеты с «теми людьми», и хотя сам был в
это дело отчасти замешан сообщенными ему из-за границы инструкциями (впрочем, весьма поверхностными, ибо близко он ни в чем не участвовал), но в последнее
время он всё бросил, все поручения, совершенно устранил себя от всяких дел, прежде же всего от «общего дела», и предался жизни созерцательной.
Неточные совпадения
— Ради самого Христа! помилуй, Андрей Иванович, что
это ты делаешь! Оставлять так выгодно начатый карьер из-за того только, что попался начальник не того… Что ж
это? Ведь если на
это глядеть, тогда и в службе никто бы не остался. Образумься, образумься. Еще есть
время! Отринь гордость и самолюбье, поезжай и объяснись с ним!
А вот пройди в
это время мимо его какой-нибудь его же знакомый, имеющий чин ни слишком большой, ни слишком малый, он в ту же минуту толкнет под руку своего соседа и скажет ему, чуть не фыркнув от смеха: «Смотри, смотри, вон Чичиков, Чичиков пошел!» И потом, как ребенок, позабыв всякое приличие, должное знанию и летам, побежит
за ним вдогонку, поддразнивая сзади и приговаривая: «Чичиков!
В
это время, когда экипаж был таким образом остановлен, Селифан и Петрушка, набожно снявши шляпу, рассматривали, кто, как, в чем и на чем ехал, считая числом, сколько было всех и пеших и ехавших, а барин, приказавши им не признаваться и не кланяться никому из знакомых лакеев, тоже принялся рассматривать робко сквозь стеклышка, находившиеся в кожаных занавесках:
за гробом шли, снявши шляпы, все чиновники.
В
это же
время был выгнан из училища
за глупость или другую вину бедный учитель, любитель тишины и похвального поведения.
Все мысли их были сосредоточены в
это время в самих себе: они думали, каков-то будет новый генерал-губернатор, как возьмется
за дело и как примет их.