Неточные совпадения
— Да о самом главном, о типографии! Поверьте же, что я не в шутку, а серьезно хочу дело
делать, — уверяла Лиза всё в возрастающей тревоге. — Если решим издавать, то где же печатать? Ведь это самый важный вопрос, потому что в Москву мы для этого не поедем, а в здешней типографии невозможно для такого издания. Я давно решилась завести
свою типографию, на ваше хоть имя, и мама, я знаю, позволит, если только на ваше имя…
— Такой взгляд
делает вам честь, — великолепно одобрила Варвара Петровна. Юлия Михайловна стремительно протянула
свою руку, и Варвара Петровна с полною готовностью дотронулась до нее
своими пальцами. Всеобщее впечатление было прекрасное, лица некоторых присутствовавших просияли удовольствием, показалось несколько сладких и заискивающих улыбок.
— Умею. У меня есть пистолеты; я дам слово, что вы из них не стреляли. Его секундант тоже слово про
свои; две пары, и мы
сделаем чет и нечет, его или нашу?
— Положим, вы жили на луне, — перебил Ставрогин, не слушая и продолжая
свою мысль, — вы там, положим,
сделали все эти смешные пакости… Вы знаете наверно отсюда, что там будут смеяться и плевать на ваше имя тысячу лет, вечно, во всю луну. Но теперь вы здесь и смотрите на луну отсюда: какое вам дело здесь до всего того, что вы там наделали и что тамошние будут плевать на вас тысячу лет, не правда ли?
Спокойно и точно, как будто дело шло о самом обыденном домашнем распоряжении, Николай Всеволодович сообщил ему, что на днях, может быть даже завтра или послезавтра, он намерен
свой брак
сделать повсеместно известным, «как полиции, так и обществу», а стало быть, кончится сам собою и вопрос о фамильном достоинстве, а вместе с тем и вопрос о субсидиях.
Кириллов, уходя, снял шляпу и кивнул Маврикию Николаевичу головой; но Ставрогин забыл прежнюю вежливость;
сделав выстрел в рощу, он даже и не повернулся к барьеру, сунул
свой пистолет Кириллову и поспешно направился к лошадям.
Факт этот он от меня тогда утаил; но теперь, только что вбежал Петр Степанович, с
своею всегдашнею усмешкой, столь наивно высокомерною, и с неприятно любопытным, шныряющим по углам взглядом, как тотчас же Степан Трофимович
сделал мне тайный знак, чтоб я не оставлял комнату.
— Вы ужасно расчетливы; вы всё хотите так
сделать, чтоб я еще оставалась в долгу. Когда вы воротились из-за границы, вы смотрели предо мною свысока и не давали мне выговорить слова, а когда я сама поехала и заговорила с вами потом о впечатлении после Мадонны, вы не дослушали и высокомерно стали улыбаться в
свой галстук, точно я уж не могла иметь таких же точно чувств, как и вы.
Блюм у нас ни с кем не познакомился, кроме одного только немца-аптекаря, никому не
сделал визитов и, по обычаю
своему, зажил скупо и уединенно.
Четвертого дня он вручил ему
свою рукопись «Merci» (которую хотел прочесть на литературном утре в день праздника Юлии Михайловны) и
сделал это из любезности, вполне уверенный, что приятно польстит самолюбию человека, дав ему узнать великую вещь заранее.
— Если вы сами не сумели слепить
свою систему и пришли к отчаянию, то нам-то тут чего
делать? — осторожно заметил один офицер.
— Что вы со мной
делаете? — пролепетал он, схватив Ставрогина за руку и изо всей силы стиснув ее в
своей. Тот молча вырвал руку.
Он был в
своей обыкновенной красной фуфайке, но, увидев меня, поспешил надеть
свой жилет и сюртук, чего прежде никогда не
делал, когда кто из близких заставал его в этой фуфайке.
— Друг мой, да ведь это не страх. Но пусть даже меня простят, пусть опять сюда привезут и ничего не
сделают — и вот тут-то я и погиб. Elle me soupçonnera toute sa vie… [Она будет меня подозревать всю
свою жизнь… (фр.)] меня, меня, поэта, мыслителя, человека, которому она поклонялась двадцать два года!
«Знаешь ли, знаешь ли, Юля… — проговорил он задыхаясь, умоляющим голосом, — знаешь ли, что и я могу что-нибудь
сделать?» Но при новом, еще сильнейшем взрыве хохота, последовавшем за его последними словами, он стиснул зубы, застонал и вдруг бросился — не в окно — а на
свою супругу, занеся над нею кулак!
— Флибустьеры! — провопил он еще визгливее и нелепее, и голос его пресекся. Он стал, еще не зная, что он будет
делать, но зная и ощущая всем существом
своим, что непременно сейчас что-то
сделает.
— Далеко махнули, как и всегда. Вечно в голове поэма. Я, впрочем, рад господину… (он
сделал вид, что забыл мое имя), он нам скажет
свое мнение.
Но сознаться себе самой, что этот старый болтун осмеливается ее сожалеть и почти протежировать, понимая, что
делает ей честь
своим присутствием, было очень досадно.
Но, несмотря на
свою дубину, он никак не мог снести пристально устремленных на него очков «честной русской мысли» и старался глядеть по сторонам, а когда
делал pas de deux, [па де дё (фр.).] то изгибался, вертелся и не знал, куда деваться, — до того, вероятно, мучила его совесть…
Упомяну лишь, что в это утро он был уже в лихорадке, но и болезнь не остановила его: он твердо шагал по мокрой земле; видно было, что обдумал предприятие, как только мог это
сделать лучше, один при всей
своей кабинетной неопытности.
С
своей стороны, каждая из действующих кучек,
делая прозелитов и распространяясь боковыми отделениями в бесконечность, имеет в задаче систематическою обличительною пропагандой беспрерывно ронять значение местной власти, произвести в селениях недоумение, зародить цинизм и скандалы, полное безверие во что бы то ни было, жажду лучшего и, наконец, действуя пожарами, как средством народным по преимуществу, ввергнуть страну, в предписанный момент, если надо, даже в отчаяние.
Бумажки Петр Степанович переложил в
свой карман и, заметив вдруг, что все столпились, смотрят на труп и ничего не
делают, начал злостно и невежливо браниться и понукать.
Запнувшись о труп, он упал через труп на Петра Степановича и уже так крепко обхватил его в
своих объятиях, прижимаясь к его груди
своею головой, что ни Петр Степанович, ни Толкаченко, ни Липутин в первое мгновение почти ничего не могли
сделать.
На вопрос: для чего было сделано столько убийств, скандалов и мерзостей? — он с горячею торопливостью ответил, что «для систематического потрясения основ, для систематического разложения общества и всех начал; для того, чтобы всех обескуражить и изо всего
сделать кашу и расшатавшееся таким образом общество, болезненное и раскисшее, циническое и неверующее, но с бесконечною жаждой какой-нибудь руководящей мысли и самосохранения, — вдруг взять в
свои руки, подняв знамя бунта и опираясь на целую сеть пятерок, тем временем действовавших, вербовавших и изыскивавших практически все приемы и все слабые места, за которые можно ухватиться».
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там?
своя семья. // Поедем,
сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Еще предвижу затрудненья: // Родной земли спасая честь, // Я должен буду, без сомненья, // Письмо Татьяны перевесть. // Она по-русски плохо знала, // Журналов наших не читала, // И выражалася с трудом // На языке
своем родном, // Итак, писала по-французски… // Что
делать! повторяю вновь: // Доныне дамская любовь // Не изъяснялася по-русски, // Доныне гордый наш язык // К почтовой прозе не привык.
— В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко мне. От меня поступит она в комитет сельских дел, там
сделают всякие справки и выправки по этому делу. Главноуправляющий вместе с конторою в самоскорейшем времени положит
свою резолюцию, и дело будет сделано.
Пророк за предсказание попал, как следует, в острог, но тем не менее дело
свое сделал и смутил совершенно купцов.
Здесь Манилов,
сделавши некоторое движение головою, посмотрел очень значительно в лицо Чичикова, показав во всех чертах лица
своего и в сжатых губах такое глубокое выражение, какого, может быть, и не видано было на человеческом лице, разве только у какого-нибудь слишком умного министра, да и то в минуту самого головоломного дела.