Неточные совпадения
После производства молодой
человек вдруг
вышел в отставку,
в Скворешники опять не приехал, а к матери совсем уже перестал писать.
В зале, куда
вышел он принять на этот раз Николая Всеволодовича (
в другие разы прогуливавшегося, на правах родственника, по всему дому невозбранно), воспитанный Алеша Телятников, чиновник, а вместе с тем и домашний у губернатора
человек, распечатывал
в углу у стола пакеты; а
в следующей комнате, у ближайшего к дверям залы окна, поместился один заезжий, толстый и здоровый полковник, друг и бывший сослуживец Ивана Осиповича, и читал «Голос», разумеется не обращая никакого внимания на то, что происходило
в зале; даже и сидел спиной.
— Да и я хочу верить, что вздор, и с прискорбием слушаю, потому что, как хотите, наиблагороднейшая девушка замешана, во-первых,
в семистах рублях, а во-вторых,
в очевидных интимностях с Николаем Всеволодовичем. Да ведь его превосходительству что стоит девушку благороднейшую осрамить или чужую жену обесславить, подобно тому как тогда со мной казус вышел-с? Подвернется им полный великодушия
человек, они и заставят его прикрыть своим честным именем чужие грехи. Так точно и я ведь вынес-с; я про себя говорю-с…
«Вы, говорит, нарочно выбрали самое последнее существо, калеку, покрытую вечным позором и побоями, — и вдобавок зная, что это существо умирает к вам от комической любви своей, — и вдруг вы нарочно принимаетесь ее морочить, единственно для того, чтобы посмотреть, что из этого
выйдет!» Чем, наконец, так особенно виноват
человек в фантазиях сумасшедшей женщины, с которой, заметьте, он вряд ли две фразы во всё время выговорил!
Нам не случилось до сих пор упомянуть о его наружности. Это был
человек большого роста, белый, сытый, как говорит простонародье, почти жирный, с белокурыми жидкими волосами, лет тридцати трех и, пожалуй, даже с красивыми чертами лица. Он
вышел в отставку полковником, и если бы дослужился до генерала, то
в генеральском чине был бы еще внушительнее и очень может быть, что
вышел бы хорошим боевым генералом.
— А я думал, если
человек два дня сряду за полночь читает вам наедине свой роман и хочет вашего мнения, то уж сам по крайней мере
вышел из этих официальностей… Меня Юлия Михайловна принимает на короткой ноге; как вас тут распознаешь? — с некоторым даже достоинством произнес Петр Степанович. — Вот вам кстати и ваш роман, — положил он на стол большую, вескую, свернутую
в трубку тетрадь, наглухо обернутую синею бумагой.
Ну-с, а теперь… теперь, когда эти дураки… ну, когда это
вышло наружу и уже у вас
в руках и от вас, я вижу, не укроется — потому что вы
человек с глазами и вас вперед не распознаешь, а эти глупцы между тем продолжают, я… я… ну да, я, одним словом, пришел вас просить спасти одного
человека, одного тоже глупца, пожалуй сумасшедшего, во имя его молодости, несчастий, во имя вашей гуманности…
Часом раньше того, как мы со Степаном Трофимовичем
вышли на улицу, по городу проходила и была многими с любопытством замечена толпа
людей, рабочих с Шпигулинской фабрики,
человек в семьдесят, может и более.
Выходило у него неясно и сбивчиво, как у
человека не хитрого, но который поставлен, как честный
человек,
в мучительную необходимость разъяснить разом целую гору недоумений и который,
в простодушной своей неловкости, сам не знает, с чего начать и чем кончить.
— Ну, это-то всё равно. Я, пожалуй,
в то время
выйду и постою на крыльце. Если вы умираете и так неравнодушны, то… всё это очень опасно. Я
выйду на крыльцо, и предположите, что я ничего не понимаю и что я безмерно ниже вас
человек.
Ты знаешь ли по книгам, что некогда
в древние времена некоторый купец, точь-в-точь с таким же слезным воздыханием и молитвой, у пресвятой богородицы с сияния перл похитил и потом всенародно с коленопреклонением всю сумму к самому подножию возвратил, и матерь заступница пред всеми
людьми его пеленой осенила, так что по этому предмету даже
в ту пору чудо
вышло и
в государственные книги всё точь-в-точь через начальство велено записать.
Хотя он и
вышел уже при дневном свете, когда нервный
человек всегда несколько ободряется (а майор, родственник Виргинского, так даже
в бога переставал веровать, чуть лишь проходила ночь), но я убежден, что он никогда бы прежде без ужаса не мог вообразить себя одного на большой дороге и
в таком положении.
Выйдя в сени, он сообщил всем, кто хотел слушать, что Степан Трофимович не то чтоб учитель, а «сами большие ученые и большими науками занимаются, а сами здешние помещики были и живут уже двадцать два года у полной генеральши Ставрогиной, заместо самого главного
человека в доме, а почет имеют от всех по городу чрезвычайный.
Когда же Степан Трофимович бросился
в юмор и
в остроумнейшие колкости насчет наших «передовых и господствующих», то она с горя попробовала даже раза два усмехнуться
в ответ на его смех, но
вышло у ней хуже слез, так что Степан Трофимович даже, наконец, сам сконфузился и тем с большим азартом и злобой ударил на нигилистов и «новых
людей».
«Тут же на горе паслось большое стадо свиней, и бесы просили Его, чтобы позволил им войти
в них. Он позволил им. Бесы,
вышедши из
человека, вошли
в свиней; и бросилось стадо с крутизны
в озеро и потонуло. Пастухи, увидя происшедшее, побежали и рассказали
в городе и
в селениях. И
вышли видеть происшедшее и, пришедши к Иисусу, нашли
человека, из которого
вышли бесы, сидящего у ног Иисусовых, одетого и
в здравом уме, и ужаснулись. Видевшие же рассказали им, как исцелился бесновавшийся».
Неточные совпадения
Быть можно дельным
человеком // И думать о красе ногтей: // К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж
людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, //
В своей одежде был педант // И то, что мы назвали франт. // Он три часа по крайней мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной
выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет
в маскарад.
И вы, красотки молодые, // Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, // Хотел писать — но труд упорный // Ему был тошен; ничего // Не
вышло из пера его, // И не попал он
в цех задорный //
Людей, о коих не сужу, // Затем, что к ним принадлежу.
— Мне совестно наложить на вас такую неприятную комиссию, потому что одно изъяснение с таким
человеком для меня уже неприятная комиссия. Надобно вам сказать, что он из простых, мелкопоместных дворян нашей губернии, выслужился
в Петербурге,
вышел кое-как
в люди, женившись там на чьей-то побочной дочери, и заважничал. Задает здесь тоны. Да у нас
в губернии, слава богу, народ живет не глупый: мода нам не указ, а Петербург — не церковь.
«А мне пусть их все передерутся, — думал Хлобуев,
выходя. — Афанасий Васильевич не глуп. Он дал мне это порученье, верно, обдумавши. Исполнить его — вот и все». Он стал думать о дороге,
в то время, когда Муразов все еще повторял
в себе: «Презагадочный для меня
человек Павел Иванович Чичиков! Ведь если бы с этакой волей и настойчивостью да на доброе дело!»
Двести рублей
выходит на
человека в год
в богоугодном заведении!..