Неточные совпадения
Я была такая резвая маленькая;
только и делаю, бывало,
что бегаю по полям, по рощам, по саду, а обо мне никто и не заботился.
Матушка тоже говорила,
что она нам родня,
только очень дальняя.
Поминутно попрекала она нас;
только и делала,
что твердила о своих благодеяниях.
С этого дня я начала мучить воображение мое, создавая тысячи планов, каким бы образом вдруг заставить Покровского изменить свое мнение обо мне. Но я была подчас робка и застенчива: в настоящем положении моем я ни на
что не могла решиться и ограничивалась одними мечтаниями (и бог знает какими мечтаниями!). Я перестала
только проказничать вместе с Сашей; он перестал на нас сердиться; но для самолюбия моего этого было мало.
Кто из нас мимо пройдет — я или Саша, или из слуг, кого он знал подобрее к нему, — то он сейчас машет, манит к себе, делает разные знаки, и разве
только когда кивнешь ему головою и позовешь его — условный знак,
что в доме нет никого постороннего и
что ему можно войти, когда ему угодно, —
только тогда старик тихонько отворял дверь, радостно улыбался, потирал руки от удовольствия и на цыпочках прямо отправлялся в комнату Покровского.
Он привстал, подошел с смущенным видом ко мне, смешался ужасно, что-то заговорил, кажется в чем-то извинялся, может быть в том,
что только теперь заметил,
что я такая большая девушка.
Я помню
только то,
что я очнулась на его руках.
Я не помню теперь ни одного слова из того,
что мы сказали тогда друг другу; помню
только,
что я робела, мешалась, досадовала на себя и с нетерпением ожидала окончания разговора, хотя сама всеми силами желала его, целый день мечтала о нем и сочиняла мои вопросы и ответы…
Он схватил мои руки, целовал их, прижимал к груди своей, уговаривал, утешал меня; он был сильно тронут; не помню,
что он мне говорил, но
только я и плакала, и смеялась, и опять плакала, краснела, не могла слова вымолвить от радости.
Я знала,
что у букинистов в Гостином дворе можно купить книгу иногда в полцены дешевле, если
только поторговаться, часто малоподержанную и почти совершенно новую. Я положила непременно отправиться в Гостиный двор. Так и случилось; назавтра же встретилась какая-то надобность и у нас и у Анны Федоровны. Матушке понездоровилось, Анна Федоровна очень кстати поленилась, так
что пришлось все поручения возложить на меня, и я отправилась вместе с Матреной.
Сначала запросили дороже,
чем в лавках; но потом, впрочем не без труда, уходя несколько раз, я довела купца до того,
что он сбавил цену и ограничил свои требования
только десятью рублями серебром.
Он уступил, но
только два с полтиною, и побожился,
что и эту уступку он
только ради меня делает,
что я такая барышня хорошая, а
что для другого кого он ни за
что бы не уступил.
К
чему ни приценится, все рубль серебром, два рубля, три рубля серебром; уж он к большим книгам и не приценивался, а так
только завистливо на них посматривал, перебирал пальцами листочки, вертел в руках и опять их ставил на место.
— «Ах, нет, — отвечал он, — нет, вы посмотрите
только, какие здесь есть хорошие книжки; очень, очень хорошие есть книжки!» И последние слова он так жалобно протянул нараспев,
что мне показалось,
что он заплакать готов от досады, зачем книжки хорошие дороги, и
что вот сейчас капнет слезинка с его бледных щек на красный нос.
Я уверила его,
что я бы рада была подарить что-нибудь, да
только у него не хочу отнимать удовольствия.
— Н… нет, видел, один только раз в жизни, шесть лет тому. Филька, человек дворовый у меня был;
только что его похоронили, я крикнул, забывшись: «Филька, трубку!» — вошел, и прямо к горке, где стоят у меня трубки. Я сижу, думаю: «Это он мне отомстить», потому что перед самою смертью мы крепко поссорились. «Как ты смеешь, говорю, с продранным локтем ко мне входить, — вон, негодяй!» Повернулся, вышел и больше не приходил. Я Марфе Петровне тогда не сказал. Хотел было панихиду по нем отслужить, да посовестился.
Неточные совпадения
Еще бокалов жажда просит // Залить горячий жир котлет, // Но звон брегета им доносит, //
Что новый начался балет. // Театра злой законодатель, // Непостоянный обожатель // Очаровательных актрис, // Почетный гражданин кулис, // Онегин полетел к театру, // Где каждый, вольностью дыша, // Готов охлопать entrechat, // Обшикать Федру, Клеопатру, // Моину вызвать (для того, // Чтоб
только слышали его).
— Да
что ж, барин, делать, время-то такое; кнута не видишь, такая потьма! — Сказавши это, он так покосил бричку,
что Чичиков принужден был держаться обеими руками. Тут
только заметил он,
что Селифан подгулял.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались
только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши,
что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как
только услышал он, в
чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо да прибавил
только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все было со стороны рыбного ряда.
Достаточно сказать
только,
что есть в одном городе глупый человек, это уже и личность; вдруг выскочит господин почтенной наружности и закричит: «Ведь я тоже человек, стало быть, я тоже глуп», — словом, вмиг смекнет, в
чем дело.