Здесь-то открывается нам другая причина, приведенная нами на то,
отчего так крепко держится самодурство, само по себе несостоятельное и давно прогнившее внутри.
Неточные совпадения
Отчего произошло
такое странное явление?
Такое желание, справедливое в отвлечении, доказывает, однако, что критик совершенно не умел понять то темное царство, которое изображается у Островского и само предупреждает всякое недоумение о том,
отчего такие-то лица пошлы, такие-то положения случайны, такие-то столкновения слабы.
Отчего происходит
такое явление?
Но в
таком случае,
отчего Подхалюзин, радея о пользах хозяина, не удерживает его от опасного шага, на который тот решается по неразумию, «
так, для препровождения времени»?
Ни за какие сокровища!»
Отчего же
такой ужас?
А Вихорев думает: «Что ж,
отчего и не пошалить, если шалости
так дешево обходятся». А тут еще, в заключение пьесы, Русаков, на радостях, что урок не пропал даром для дочери и еще более укрепил, в ней принцип повиновения старшим, уплачивает долг Вихорева в гостинице, где тот жил. Как видите, и тут сказывается самодурный обычай: на милость, дескать, нет образца, хочу — казню, хочу — милую… Никто мне не указ, — ни даже самые правила справедливости.
Но тут может представляться вопрос совершенно другого свойства:
отчего эти байбаки
так упорно продолжают поддерживать над собою человека, который ничего им хорошего, окромя дурного не сделал и не делает?
Отчего целое общество терпит в своих нравах
такое множество самодуров, мешающих развитию всякого порядка и правды?
Да и
отчего бы не быть им спокойным, когда их деятельность, равно как и все их понятия и стремления
так гармонируют с общим ходом дел и устройством «темного царства»?
— Ах, нет — я упиваюсь тобой. Ты сердишься, запрещаешь заикаться о красоте, но хочешь знать, как я разумею и
отчего так высоко ставлю ее? Красота — и цель, и двигатель искусства, а я художник: дай же высказать раз навсегда…
— Что
отчего так? Что помирают от солнечного удара? А так, сидя без движения, без света всю зиму, и вдруг на солнце, да в такой день, как нынче, да идут толпою, притока воздуха нет. Вот и удар.
Неточные совпадения
Хлестаков. Поросенок ты скверный… Как же они едят, а я не ем?
Отчего же я, черт возьми, не могу
так же? Разве они не
такие же проезжающие, как и я?
Хлестаков.
Отчего вы
так испугались, сударыня?
Городничий. Не гневись! Вот ты теперь валяешься у ног моих.
Отчего? — оттого, что мое взяло; а будь хоть немножко на твоей стороне,
так ты бы меня, каналья! втоптал в самую грязь, еще бы и бревном сверху навалил.
Уже Лука Лукич говорит: «
Отчего ты, Настенька, рыдаешь?» — «Луканчик, говорю, я и сама не знаю, слезы
так вот рекой и льются».
Скотинин. Это подлинно диковинка! Ну пусть, братец, Митрофан любит свиней для того, что он мой племянник. Тут есть какое-нибудь сходство; да
отчего же я к свиньям-то
так сильно пристрастился?