Неточные совпадения
Мы сделали эту выписку из «Отечествен. записок»
потому, что из нее видно, как много вредила всегда Островскому полемика между его порицателями
и хвалителями.
Если у нас человек
и подличает, так больше по слабости характера; если сочиняет мошеннические спекуляции, так больше оттого, что окружающие его очень уж глупы
и доверчивы; если
и угнетает других, то больше
потому, что это никакого усилия не стоит, так все податливы
и покорны.
Деятельность общественная мало затронута в комедиях Островского,
и это, без сомнения,
потому, что сама гражданская жизнь наша, изобилующая формальностями всякого рода, почти не представляет примеров настоящей деятельности, в которой свободно
и широко мог бы выразиться человек.
Если они безмолвно
и неподвижно переносят ее, так это
потому, что каждый крик, каждый вздох среди этого смрадного омута захватывает им горло, отдается колючею болью в груди, каждое движение тела, обремененного цепями, грозит им увеличением тяжести
и мучительного неудобства их положения.
Матрена Савишна объясняет Маше, что не нужно приучать офицеров под окнами ездить,
потому что слава дурная пойдет
и после не развяжешься.
Разумеется,
и это делается втихомолку
и с трепетом,
потому что хоть Пузатова
и нет дома, но мать его за всем подсматривает
и всему мешает.
Тут, разумеется, хитрости особенной
и не может быть,
потому что
и всякому дураку закон не писан, а самодуру —
и подавно, следовательно с ним ничего не сообразишь, по выражению Устиньи Наумовны.
Большов поддается на эту нехитрую штуку,
потому что своевольные привычки давно уже отняли в нем всякую сообразительность, лишили всякой возможности смотреть на вещи прямо
и здраво.
Он сам замечает, например, что Подхалюзин мошенник; но ему до этого дела нет,
потому что Подхалюзин его приказчик
и об его пользе старается.
Оно соединяет в себе эти три рода преступлений; но оно еще ужаснее
потому, что совершается обдуманно, подготовляется очень долго, требует много коварного терпения
и самого нахального присутствия духа.
Надуть разом, с рывка, хотя бы
и самым бессовестным образом, — это ему ничего; но, думать, соображать, подготовлять обман долгое время, подводить всю эту механику — на такую хроническую бессовестность его не станет,
и не станет вовсе не
потому, чтобы в нем мало было бессовестности
и лукавства, — то
и другое находится в нем с избытком, — а просто
потому, что он не привык серьезно думать о чем-нибудь.
Он самодурствует
и кажется страшен, но это только
потому, что ни с какой стороны ему нет отпора; борьбы он не выдержит…
Самодурствует он
потому, что встречает в окружающих не твердый отпор, а постоянную покорность; надувает
и притесняет других
потому, что чувствует только, как это ему удобно, но не в состоянии почувствовать, как тяжело это им; на банкротство решается он опять
потому, что не имеет ни малейшего представления об общественном значении такого поступка.
Самые идеалы его (
потому что идеалы
и у Подхалюзина есть, как есть
и у городничего в «Ревизоре») грубы, тусклы, безобразны
и бесчеловечны.
Все эти рассуждения могли быть прискорбны для Островского главным образом
потому, что из-за толков о его воззрениях совершенно забывали о его таланте
и о лицах
и явлениях, выведенных им.
Это значение рассказанного нами факта, всего скорее
и резче бросающееся в глаза, недостаточно ярко является в комедии,
потому что в ней на первый план выступает контраст умного, солидного Русакова
и доброго, честного Бородкина — с жалким вертопрахом Вихоревым.
Он сознает, что дочь его невоспитанна
и собственно
потому не годится в барыни, но он не выражает ни малейшего сожаления о том, что не воспитал ее.
И в самодурном быте, с его патриархальными обычаями, не находится в этом случае даже силы «примирения,
потому что здесь нарушена не только формальность целомудрия, но
и принцип повиновения…
Во-вторых — он ужасно боится всякого суда,
потому что хоть
и надеется на свои деньги, но все-таки не может сообразить, прав ли он должен быть по суду или нет, а знает только, что по суду тоже придется много денег заплатить.
Мать, впрочем, представляет
и другую причину: невеста, найденная отцом, очень богата, а «Вам, — по словам Настасьи Панкратьевны, — надо невесту с большими деньгами —
потому — сами богаты»…
Но они молчали перед ним именно
потому, что он хозяин, что его уважать следует, Самое то, что он их обделяет
и обижает, они считают законной принадлежностью его положения…
Но нам нет никакой надобности ходить в мечеть,
потому что мы вовсе не чувствуем потребности молиться пророку, не нуждаемся в истинах
и утешениях алкорана
и не верим магометову раю со всеми его гуриями, следовательно, от ислама ничем, не пользуемся
и не хотим пользоваться».
Потому что они не имели возможности даже узнать хорошенько, в чем зло
и в чем добро…
Потому-то всегда
и бывают так робки,
и медленны шаги их при всяком новом вопросе или явлении, требующем изменения существующего порядка…
Это совершенно понятно: во-первых, самодур также почти не имеет истинных нравственных понятий
и, следовательно, не может правильно различать добро
и зло
и, по необходимости, должен руководствоваться произволом; во-вторых — безусловное послушание других очень выгодно для него,
потому что затем он может уж ничем не стесняться.
Мы не будем долго на ней останавливаться — не
потому, чтоб она того не стоила, а
потому, что, во-первых, наши статьи
и без того очень растянулись, а во-вторых, сама пьеса очень проста —
и по интриге,
и по очеркам, характеров, так что для объяснения их не нужно много слов, особенно после того, что говорено было выше.
Собравшись домой, она на дороге, на постоялом дворе, встречает отца
и мать, рассказывает им все свое горе
и прибавляет, что ушла от мужа, чтобы жить с ними,
потому что ей уж терпенья не стало.
Заметьте, как добр
и чувствителен этот старик
и как он в то же время жестокосерд единственно
потому, что не имеет никакого сознания о нравственном значении личности
и все привык подчинять только внешним законам, установленным самодурством.
Пьеса эта, конечно, памятна нашим читателям,
потому что она появилась в нынешнем году
и обратила на себя общее внимание.
Купец ограничивает свое самодурство упражнением над домашними да над близкими людьми; но в обществе он не может дурить,
потому что, как мы видели, он, в качестве самодура, труслив
и слабодушен пред всяким независимым человеком.
И позабудь, — говорит, — как ты у меня жила,
потому что не для тебя я это делала; я себя только тешила, а ты не должна никогда об такой жизни
и думать,
и всегда ты помни свое ничтожество,
и из какого ты звания»…
«
Потому, если его выгнать хотят из суда или вовсе выгнали, он сейчас к барыне к нашей с жалобой,
и оне уж за него горой, даже самого губернатора беспокоят.
Да
и тот уже отнят у ней,
потому что воспоминание вчерашней сцены любви уже отравлено, запачкано нынешним поведением Леонида.
И новый самодур уже бывает хуже, опасней
и долговечней,
потому что он хитрее прежнего
и научен его горьким опытом.
Мы приводим этот разговор,
потому что в нем, кроме подтверждения нашей мысли, находим один из примеров того мастерства, с каким Островский умеет передавать неуловимейшие черты пошлости
и тупоумия, повсюду разлитых в этом «темном царстве»
и служащих, вместе с самодурством, главным основанием его быта.
Мы не будем останавливаться на этих лицах,
потому что
и так уже давно злоупотребляем терпением читателя; но не можем не указать на сцены сватанья в «Бедной невесте».
Понятие о богатстве какого-нибудь самодура довольно скоро срастается с понятием о его личности
потому, вероятно, что все-таки он сам своими деньгами распоряжается
и пускает их в ход.
В сфере чиновнической оно еще гаже
и возмутительнее, чем в купеческой,
потому что здесь дело постоянно идет об общих интересах
и прикрывается именем права
и закона.
«С этими, — говорит, — я строг
и взыскателен; у меня правило — всячески их теснить для пользы службы:
потому — от них вред».
Не мудрено в нем такое воззрение,
потому что он сам «года два был на побегушках, разные комиссии исправлял:
и за водкой-то бегал,
и за пирогами,
и за квасом, кому с похмелья, —
и сидел-то не на стуле, а у окошка, на связке бумаг,
и писал-то не из чернильницы, а из старой помадной банки, —
и вот вышел в люди», —
и теперь признает, что «все это не от нас, свыше!..»
Да иначе думать они
и не могут,
потому что все, их окружающее, на каждом шагу подтверждает их мнение.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Очень почтительным
и самым тонким образом. Все чрезвычайно хорошо говорил. Говорит: «Я, Анна Андреевна, из одного только уважения к вашим достоинствам…»
И такой прекрасный, воспитанный человек, самых благороднейших правил! «Мне, верите ли, Анна Андреевна, мне жизнь — копейка; я только
потому, что уважаю ваши редкие качества».
Хлестаков. Да что? мне нет никакого дела до них. (В размышлении.)Я не знаю, однако ж, зачем вы говорите о злодеях или о какой-то унтер-офицерской вдове… Унтер-офицерская жена совсем другое, а меня вы не смеете высечь, до этого вам далеко… Вот еще! смотри ты какой!.. Я заплачу, заплачу деньги, но у меня теперь нет. Я
потому и сижу здесь, что у меня нет ни копейки.
Городничий. Ведь оно, как ты думаешь, Анна Андреевна, теперь можно большой чин зашибить,
потому что он запанибрата со всеми министрами
и во дворец ездит, так поэтому может такое производство сделать, что со временем
и в генералы влезешь. Как ты думаешь, Анна Андреевна: можно влезть в генералы?
И я теперь живу у городничего, жуирую, волочусь напропалую за его женой
и дочкой; не решился только, с которой начать, — думаю, прежде с матушки,
потому что, кажется, готова сейчас на все услуги.
—
потому что, случится, поедешь куда-нибудь — фельдъегеря
и адъютанты поскачут везде вперед: «Лошадей!»
И там на станциях никому не дадут, все дожидаются: все эти титулярные, капитаны, городничие, а ты себе
и в ус не дуешь. Обедаешь где-нибудь у губернатора, а там — стой, городничий! Хе, хе, хе! (Заливается
и помирает со смеху.)Вот что, канальство, заманчиво!