Неточные совпадения
Где первоначально были помещены такие-то стихи, какие
в них были опечатки, как они изменены при последних изданиях, кому принадлежит подпись А или
В в таком-то
журнале или альманахе,
в каком доме бывал известный писатель, с кем он встречался, какой табак курил, какие носил сапоги, какие книги переводил по заказу книгопродавцев, на котором году
написал первое стихотворение — вот важнейшие задачи современной критики, вот любимые предметы ее исследований, споров, соображений.
Касательно собственного участия
в своих «Записках» она говорит, что «сама иногда только
писала для
журнала» и что особенно деятельным ее помощником был «молодой адвокат Козодавлев» (56).
(11) Не имея под руками подлинных записок княгини Дашковой (или Дашкавой, как тогда
писали), я должен был ограничиваться отрывками из них, переведенными
в наших
журналах: «Москвитянин», 1842, №№ 1, 2, «Современник», 1845, № 1.
В особенности интересен для нас отрывок, помещенный
в «Современнике», потому что
в нем рассказывается о назначении княгини директором Академии.
Его желчные остроты, когда он бывал в духе, встречались с широко раскрытыми глазами, и, наоборот, когда он молчал целыми вечерами, вследствие усталости и раздражения, его подозревали в скрытности, в гордости, в молчаливом иронизировании, даже — о! это было всего ужаснее! — даже подозревали, что он «
пишет в журналы повести и собирает для них типы».
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Так вы и
пишете? Как это должно быть приятно сочинителю! Вы, верно, и
в журналы помещаете?
Хлестаков. Да, и
в журналы помещаю. Моих, впрочем, много есть сочинений: «Женитьба Фигаро», «Роберт-Дьявол», «Норма». Уж и названий даже не помню. И всё случаем: я не хотел
писать, но театральная дирекция говорит: «Пожалуйста, братец,
напиши что-нибудь». Думаю себе: «Пожалуй, изволь, братец!» И тут же
в один вечер, кажется, всё
написал, всех изумил. У меня легкость необыкновенная
в мыслях. Все это, что было под именем барона Брамбеуса, «Фрегат „Надежды“ и „Московский телеграф“… все это я
написал.
В тот же вечер, запершись
в кабинете, Бородавкин
писал в своем
журнале следующую отметку:
Перечитывая эту страницу, я замечаю, что далеко отвлекся от своего предмета… Но что за нужда?.. Ведь этот
журнал пишу я для себя, и, следственно, все, что я
в него ни брошу, будет со временем для меня драгоценным воспоминанием.
В длинном этом сарае их было человек десять, двое сосредоточенно играли
в шахматы у окна, один
писал письмо и, улыбаясь, поглядывал
в потолок, еще двое
в углу просматривали иллюстрированные
журналы и газеты, за столом пил кофе толстый старик с орденами на шее и на груди, около него сидели остальные, и один из них, черноусенький, с кошечьим лицом, что-то вполголоса рассказывал, заставляя старика усмехаться.