Неточные совпадения
Все войны и походы Владимира представляются славными и счастливыми, а к концу его царствования замечена следующая любопытная черта: «Владимир, находя по сердцу своему удовольствие в непрерывном милосердии и распространяя ту добродетель даже до того, что ослабело правосудие и суд по законам, отчего умножились в сие время разбои и грабительства повсюду, так что наконец
митрополит Леонтий со епископы стали
говорить Владимиру о том, представляя ему, что всякая власть от бога и он поставлен от всемогущего творца ради правосудия, в котором есть главное злых и роптивых смирить и исправить и добрым милость и оборону являть».
Митрополит Евгений в «Словаре светских писателей» (ч. 1, стр. 117, Снегир. изд.)
говорит, правда, что Богданович только участвовал в издании «Вестника» в продолжение шестнадцати месяцев с начала издания, но и этому трудно поверить после статьи в 7 № «Вестника» на 1778 год «Об историческом изображении России», соч.
(10)
Митрополит Евгений в словаре своем (см. «Дашкова»)
говорит, что в «Собеседнике» было помещено много сочинений княгини Дашковой и, между прочим, речь ее, говоренная при открытии Российской академии. Это известие перешло потом и в «Словарь» Бантыш-Каменского (ч. II, стр. 192), и в книгу г. Мизко (стр. 155), и др. Все они, без дальних справок, перепечатывали Евгения.
(20) В своих «Записках» княгиня Дашкова
говорит сама, что она работала для «Собеседника» («Совр.», 1845, № 1, стр. 29),
Митрополит Евгений, а за ним и другие
говорят, что здесь помещено много статей Дашковой. Впрочем, узнать их наверное довольно трудно. Ниже представлены некоторые соображения наши об этом предмете.
Неточные совпадения
Тот скит несколько лет пред тем весь выгорел дотла; а между тем дошли до Петербурга сведения, что там есть много обителей, а из них самою главною и многолюдною считается обитель Анфисина, построенная будто бы лет двести тому назад инокиней Анфисой, родственницей, как
говорило предание, святого Филиппа
митрополита.
Говорили, что он соперничал в этом отношении с
митрополитом Филаретом, что последний завидовал ему и даже принуждал постричься, так как он был вдов.
— А плюнул, матушка, да все собрание гнилыми словами и выругал… — сказал Василий Борисыч. — «Не вам,
говорит, мужикам, епископа судить!.. Как сметь,
говорит, ноге выше головы стать?.. На меня,
говорит, суд только на небеси да в митрополии…» Пригрозили ему жалобой
митрополиту и заграничным епископам, а он на то всему собранию анафему.
— Как есть анафему, матушка, — подтвердил Василий Борисыч. — Да потом и
говорит: «Теперь поезжайте с жалобой к
митрополиту. Вам, отлученным и анафеме преданным, веры не будет». Да, взявши Кормчую, шестое правило второго собора и зачал вычитывать: «Аще которые осуждены или отлучены, сим да не будет позволено обвинять епископа». Наши так и обмерли: делу-то не пособили, а клятву с анафемой доспели!.. Вот те и с праздником!..
— Они объясняли это, что меня проклял не Фотий, а
митрополит Серафим […
митрополит Серафим (в миру Стефан Васильевич Глаголевский, 1763—1843) — видный церковный деятель, боровшийся с мистическими течениями в русской религиозной мысли.], который немедля же прислал благословение Фотию на это проклятие,
говоря, что изменить того, что сделано, невозможно, и что из этого даже может произойти добро, ибо ежели царь, ради правды, не хочет любимца своего низвергнуть, то теперь, ради стыда, как проклятого, он должен будет удалить.