по произведению ««Собеседник любителей российского слова»» (Добролюбов Н. А., 1856) искать по всей классике
Область поиска
««Собеседник любителей российского слова»» (Добролюбов Н. А., 1856) по всей классике
Клир скажет, например, что глупо Марк считал, Когда сокровища свои он продавал, Когда он все дарил солдатам из чертогов, Хоть тем спасал народ от тягостных налогов. Клир пустошь говорит; но тут, почтенья в знак, Подлец ему кричит: «Конечно, сударь, так».
Автор этого письма говорит о Клире как о лице хорошо ему известном и оправдывает его отзыв о Марке Аврелии; в заключение же говорит с огорчением: «Критики, а особливо вмешивающиеся в дела политические, которых не знают ни малейшей связи, всегда будут иметь прекрасное поле рассыпать свои рассказы».
Здесь рассказывается о разных лицах, которые обижались намеками этого послания, узнавали себя в вымышленных именах, вступались за Клариссу, Клира и пр., так что «по речам их казалось, будто все стихотворцами употребленные имена им весьма знакомы».
На меже действительно мелькали ризы сельского причта, почерневшая парча двух хоругвей болталась в ясном воздухе, и пение незатейливого клира носилось какими-то обрывками.
В нем весьма ярко выставляются прибавки позднейшего книжника, человека, принадлежащего к клиру и потому старавшегося заменить народные воззрения своими понятиями, более или менее чуждыми народу и доселе.
Тут сказывается основное для католичества деление церковного общества на клир и мирян, на пасущих и пасомых, на учащих и учащихся, на активно-водящих и пассивно-ведомых.
Архиепископ Феофил, во всем облачении, с животворящим крестом в руках, сопровождаемый знатнейшими сановниками, посадниками города и клиром, появился перед народом.
Он должен был знать, в частности, кто стоит выше или ниже по рангу среди князей, высшего клира, действующих и бывших министров правительства, иностранных сановников и офицерского корпуса.
Он должен был знать, в частности, кто стоит выше или ниже по рангу среди князей, высшего клира, действующих и бывших министров правительства, иностранных сановников и офицерского корпуса.
Центром оппозиции стал не столичный клир, не купленные на корню придворные, а девушка.
Слухи о стяжательском и развратном образе жизни папского клира усиливали отчуждение.