Цитаты со словом «древний»
Область
поиска
поиска
по произведению «Русская цивилизация, сочинённая г. Жеребцовым» (Добролюбов Н. А., 1858)
искать по всей классике
искать по всей классике
Область
поиска
поиска
В предисловии к своей книге г. Жеребцов говорит, что «в своих продолжительных путешествиях по всем частям Европы он был поражен тем неведением, какое там обнаруживает большая часть людей, даже образованных, относительно России, не только древней, но и новой».
Объем его позволял автору коснуться всех сторон развития древней и новой Руси, систематически провести свои воззрения на русскую цивилизацию, представить в стройной картине то положение, в какое наконец приведено наше отечество в настоящее время непрерывным ходом своего исторического развития.
Мы заметили у него выбор предметов, подсказанный ему, без сомнения, патриотическими его чувствованиями: преимущественно останавливается г. Жеребцов на тех явлениях нашей истории и жизни, которые ему кажутся хорошими; темные же стороны он большею частию, особенно в древней Руси, указывает очень бегло или даже вовсе о них умалчивает.
Но общественные улучшения вводились в стране очень медленно (этого не может не сознать автор) и вовсе не соответствовали этой высокой степени развития, на которой отдельные лица стояли у нас уже в самые древние времена.
Так продолжалось много столетий, и, следовательно, если бы уж признать положение Гизо, то пришлось бы идеи, управлявшие развитием древней Руси, сравнить с негреющим солнцем и признать бесплодными, немощными относительно общественного благосостояния.
А г. Жеребцов никак не хочет признать этого; он, напротив, начала древней Руси ставит даже в пример для нынешней.
Г-н Жеребцов и сочинил такое определение, в котором превзошел самого себя и из которого он ясно мог вывестъ, что идеи, господствовавшие в древней Руси, вовсе и не должны были способствовать общественным улучшениям и материальному благосостоянию.
Вот какова степень цивилизации главнейших народов Европы; теперь сравним с ними Россию, — говорит г. Жеребцов и вслед за тем приступает к изложению истории русской цивилизации. Изложение это составлено способом довольно легким. Всю историю России г. Жеребцов разделил, разумеется, на два отдела — древний и новый. В первом томе излагается древняя история до Петра; во втором новая, от Петра до наших времен.
Древняя история разделена на четыре периода: дохристианский, от христианства до монголов, монгольский и период царей.
На вопрос этот мы находим положительный ответ, относительно древней Руси, и в книге г. Жеребцова и во всех творениях славянофилов.
Они уверяют, что вопросы о том, что добро и что худо, были еще издавна в древней Руси разрешены Византиею.
Гибельные следствия этой системы не препятствовали, впрочем, развитию цивилизации в древней Руси, потому что сношения с Западом вскоре прекратились, и Русь развивалась самобытно.
Зная это, всякий, кому может попасться в руки книга г. Жеребцова, думает, конечно, и о реформе Петра как о явлении совершенно законном и естественном, вызванном исторической необходимостью, обусловленном самим предшествующим развитием древней Руси.
Никогда ни один народ, ни в древней, ни в новой истории, не делал таких внезапных отречений от своей народности вследствие воли одной личности.
И что это за развитие древней Руси, успевшее довести народ до такой эластичности?
Стало быть, в древней Руси были совершенно ненормальные отношения между классами общества: худшее стояло на высоте, а лучшее попиралось ногами?
Главное дело для него состоит в том, чтобы отстоять начала, которыми определялось развитие древней Руси.
В очерке древней истории повторяются сказки о походе Олега и мести Ольги да выдумки «Степенной книги».
Неужели и тут надо видеть основную мысль его — отстоять древнюю русскую народность восточную от тлетворного влияния Запада?
Например, он постоянно уверяет, что образованность древней Руси достигала весьма высокой степени во всей массе народа и что, между прочим, знание чужих языков не было редкостью, так как еще отец Владимира Мономаха говорил на пяти языках.
Что сказал бы на такое объяснение почтенный г. Сухомлинов, автор известной статьи о языкознании в древней Руси?
Где же благодетельные следствия нашего древнего развития?
Попали мы на ту же дорогу, как и Европа, с той только разницей, что она во время борьбы королей с феодалами организовала городские общины, приобрела парламенты, произвела реформацию, а древняя Русь растеряла и свои земские соборы и боярскую думу и произвела только раскольников.
Параллель эта прямо бросается в глаза всякому, а г. Жеребцов хочет из нее извлечь какие-то выгоды для древней Руси…
Но есть же какая-нибудь причина, почему г. Жеребцов стоит за древнюю Русь, хотя и не умеет этого сделать и даже не может как следует понять того дела, которое берется защищать?
Конечно, причина есть; но она, по нашему мнению, вовсе не заключается в простодушной любви к народу, которому в древней Руси было будто бы лучше и привольнее, чем ныне.
Мы убеждены, что г. Жеребцову в древней Руси нравится, собственно, одна сторона: родовые отношения.
При этом становится совершенно понятною его любовь к древней Руси и ненависть к реформе Петра: эта любовь и ненависть тоже — генеалогические.
Этим объясняется, между прочим, и то, почему, рисуя картину нравов древней Руси и изображая тогдашнюю общественную иерархию, он ни единого слова не говорит о смешных и гадких проявлениях местничества.
Первое место находится в первом томе, на стр. 271, где г. Жеребцов разбирает общественную иерархию древней Руси...
Труд не получил надлежащего значения во всем древнем мире, дошедшем только до того, чтобы признать некоторые труды приличными лучшим классам общества, а все остальное предоставить рабам.
Правда, теперь самые размеры грабежа уже не те, что были прежде; современные Лукуллы и Вителлий ничего не значат в сравнении с древними.
Смотря на дело таким образом, мы удивляемся, как может г. Жеребцов смотреть с пренебрежением на промышленные успехи России со времен Петра и как может он восхищаться великолепием и обилием досуга у древних бояр московских!
Впрочем, пора уже и расстаться нам с г. Жеребцовым. Читатели из нашей статьи, надеемся, успели уже познакомиться с ним настолько, чтобы не желать продолжения этого знакомства. Поэтому, оставляя в покое его книгу, мы намерены теперь исполнить обещание, данное нами в прошлой статье: сделать несколько замечаний относительно самых начал, которые навязываются древней Руси ее защитниками и которые оказываются так несостоятельными пред судом истории и здравого смысла.
Образованность древней Руси развивалась с самых древних времен под влиянием христианства.
Но защитники древней Руси, рассматривая влияние христианства, представляют дело в каком-то особенном свете.
Они, во-первых, приписывают его почему-то древней Руси преимущественно пред новою; во-вторых, кроме христианства, примешивают еще к делу Византию и Восток в противоположность Западу; в-третьих, формальное принятие веры смешивают с действительным водворением ее начал в сердцах народа.
Конечно, с распространением в России западноевропейской образованности ослабели многие верования, бывшие слишком твердыми в древней Руси.
Но надобно же отдать справедливость и новому времени хоть в том, что при распространении новых научных понятий исчезают или ослабевают многие суеверия и грубые обычаи, которыми полна была Русь древняя.
Ныне мешают вере философские воззрения, а тогда мешало язычество: — какая же выгода от этого различия для древней Руси?
Как на доказательство образованности указывают часто на множество списков книг церковных, существовавшее в древней Руси.
Все это не слишком благотворно могло действовать на нравы древней Руси.
Оттого-то мы и видим, что общественная нравственность в древней Руси была в состоянии весьма печальном.
Замечания г. Соловьева совершенно объясняют, какое значение нужно придавать сведениям о распространении церквей, монастырей и т. п. в древней Руси. Очевидно, что это распространение никак не может служить мерилом того, как глубоко правила новой веры проникли в сердца народа. К этому можно прибавить заметку г. Соловьева и о том, что самые известия о содержании церквей щедротами великих князей могут указывать на недостаточность усердия новообращенных прихожан.
Заключение выводится очень неблагоприятное: праздность, пьянство, обман, воровство, грабеж, лихоимство, роскошь высших классов, бесправие и нищета низших — вот черты, приводимые у Карамзина (том VII, глава 4; том X, глава 4), которого никто не назовет противником древней Руси.
Какую роль волшебство и чародейство постоянно играло в древней Руси не только в простом народе, но даже при дворе и среди самого духовенства, — известно, конечно, всем и каждому.
Другое прекрасное явление древней Руси, способствовавшее прочному ее развитию и преуспеянию, указывают в патриархальности ее общественного устройства.
«Все было гармонично, все оживлялось одним духом, во всем была простота и радушие, — говорят поклонники древней Руси.
— Древнюю Русь нужно представлять себе огромною нравственною равниною: не было у нее ни лиц, ни сословий, которые бы резко выделялись из массы, подлежавшей общему уровню.
Они действительно готовы проливать слезы умиления над вымышленной ими гармонией всех сил и явлений древней Руси.
Выдержки из русской классики со словом «древний»
Пела древний киевский престол,
Поединок славила старинный,
Где Мстислав Редедю заколол
Перед всей касожскою дружиной,
И Роману Красному хвалу
Пела лебедь, падая во мглу.
Поединок славила старинный,
Где Мстислав Редедю заколол
Перед всей касожскою дружиной,
И Роману Красному хвалу
Пела лебедь, падая во мглу.
Старуха вздохнула и замолчала. Ее скрипучий голос звучал так, как будто это роптали все забытые века, воплотившись в ее груди тенями воспоминаний. Море тихо вторило началу одной из древних легенд, которые, может быть, создались на его берегах.
Нашел, настиг, но прежня сила
Питомцу битвы изменила,
И Руси древний удалец
В пустыне свой нашел конец.
Питомцу битвы изменила,
И Руси древний удалец
В пустыне свой нашел конец.
Они шли вовсе не в Киев, а к Мценску, к уездному городу Орловской губернии, в котором стоит древняя «камнесеченная» икона Св.
Действительность раздражала его, пугала, держала в постоянной тревоге, и, быть может, для того, чтобы оправдать эту свою робость, свое отвращение к настоящему, он всегда хвалил прошлое и то, чего никогда не было; и древние языки, которые он преподавал, были для него, в сущности, те же калоши и зонтик, куда он прятался от действительной жизни.
Синонимы к слову «древний»
Предложения со словом «древний»
- За это время история древних времён была полностью переделана.
- О́дин, повелитель асов, метнул своё копьё, и начался такой бой, что стены древнего города богов рухнули и развалились в пыль.
- Археолог находит вещи, принадлежавшие в своё время древним людям.
- (все предложения)
Сочетаемость слова «древний»
Значение слова «древний»
ДРЕ́ВНИЙ, -яя, -ее; -вен, -вня, -вне. 1. Существующий издавна, сохранившийся от далекого прошлого; старинный. Древний обычай. Древняя рукопись. Древние памятники искусства. Древний боярский род. (Малый академический словарь, МАС)
Афоризмы русских писателей со словом «древний»
- Услышь же, древний град наш стольный,
В годину смут и перемен,
Измены вольной и невольной
И полных скорбию измен
Услышь средь осуждений строгих
От русских от людей привет,
Крепись среди страданий многих
И здравствуй ты на много лет. - Есть обаянье в древней речи.
Она бывает наших слов
и современнее и резче. - Поэты. Братья. Увенчали нас
Не люди. Мы древней людей. Мы своды
Иных планет. Мы Духа переходы.
И грань — секунда, там, где наш алмаз. - (все афоризмы русских писателей)
Отправить комментарий
Значение слова «древний»
ДРЕ́ВНИЙ, -яя, -ее; -вен, -вня, -вне. 1. Существующий издавна, сохранившийся от далекого прошлого; старинный. Древний обычай. Древняя рукопись. Древние памятники искусства. Древний боярский род.
Все значения слова «древний»Предложения со словом «древний»
За это время история древних времён была полностью переделана.
О́дин, повелитель асов, метнул своё копьё, и начался такой бой, что стены древнего города богов рухнули и развалились в пыль.
Археолог находит вещи, принадлежавшие в своё время древним людям.
- (все предложения)