Неточные совпадения
Но отношения к ним были именно в том роде, что ты, дескать,
на меня работай — это мне нужно, — но в мои отношения не суй своего носа и фамильярничать со мною не
смей.
«Все делалось именем правительства, —
замечает очевидец (датский резидент), — но волею стрельцов: они толпились
на площади, пред приказом, и распоряжались как судьи; правеж прекращался только тогда, когда они кричали: «Довольно!» Иные полковники,
на которых они более злобились, были наказываемы по два раза в день».
На величественном челе Петра, как только история озарит его своим ярким светом (этим тропом г. Устрялов хочет сказать: с тех пор, как начинаются первые известия о жизни Петра), нельзя не
заметить глубокой думы, уже заронившейся в душу великого царя, думы, которой впоследствии он остался верен до гроба» (Устрялов, том II, стр.
Петр сделал то,
на что никто до него не
смел решиться, хотя и до него, конечно, понимали необходимость многого, введенного им.
«Это неожиданное отступление, —
замечает Гордон, — спасло нас от большой беды: отряд наш, бывший
на другой стороне, не имел никакой защиты, кроме рогаток».
Заметив это, турки все свои силы сосредоточили у пролома, прогнали солдат с вала, потом выпустили
на русских 400 яростных янычар.
Здесь, с первого же шагу, Петр мог
заметить, что турки робеют
на море и что
на галеры его смотрят не без страха.
Но
на такое широкое объяснение г. Устрялов справедливо
замечает, что так легко было писать Шафирову через 18 лет после путешествия Петра, когда уже многие полезные перемены были совершены.
В тот же день обнародовано было объявление, чтоб никто, под опасением жестокого наказания, не
смел оскорблять знатных иностранцев, хотящих остаться неизвестными; в тот же день поставлена была стража
на мосту, ведущем к тому дому, где жил царь, потому что он жаловался
на толпы, стекавшиеся смотреть
на него.
При первой неудачной попытке предшественники Петра падали духом и не
смели продолжать своих усилий; иногда не решались даже и
на первую попытку, устрашенные представлявшимися затруднениями.
Но Петр не испугался их дряхлого негодования и
смело продолжал идти по своему пути, «не обращая внимания, — как говорит г. Устрялов, —
на заметную досаду почтенных сединами и преданностью бояр,
на строгие нравоучения всеми чтимого патриарха,
на суеверный ужас народа, не слушая ни нежных пеней матери, ни упреков жены, еще любимой» (том II, стр. 119).
Адвокат опустил глаза на ноги Алексея Александровича, чувствуя, что он видом своей неудержимой радости может оскорбить клиента. Он посмотрел
на моль, пролетевшую пред его носом, и дернулся рукой, но не поймал ее из уважения к положению Алексея Александровича.
Варвара сидела на борту, заинтересованно разглядывая казака, рулевой добродушно улыбался, вертя колесом; он уже поставил баркас носом
на мель и заботился, чтоб течение не сорвало его; в машине ругались два голоса, стучали молотки, шипел и фыркал пар. На взморье, гладко отшлифованном солнцем и тишиною, точно нарисованные, стояли баржи, сновали, как жуки, мелкие суда, мухами по стеклу ползали лодки.
Неточные совпадения
С семьей Панфила Харликова // Приехал и мосье Трике, // Остряк, недавно из Тамбова, // В очках и в рыжем парике. // Как истинный француз, в кармане // Трике привез куплет Татьяне //
На голос, знаемый детьми: // Réveillez-vous, belle endormie. // Меж ветхих песен альманаха // Был напечатан сей куплет; // Трике, догадливый поэт, // Его
на свет явил из праха, // И
смело вместо belle Nina // Поставил belle Tatiana.
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много
на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую не
смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Янтарь
на трубках Цареграда, // Фарфор и бронза
на столе, // И, чувств изнеженных отрада, // Духи в граненом хрустале; // Гребенки, пилочки стальные, // Прямые ножницы, кривые, // И щетки тридцати родов // И для ногтей, и для зубов. // Руссо (
замечу мимоходом) // Не мог понять, как важный Грим //
Смел чистить ногти перед ним, // Красноречивым сумасбродом. // Защитник вольности и прав // В сем случае совсем неправ.
И постепенно в усыпленье // И чувств и дум впадает он, // А перед ним воображенье // Свой пестрый
мечет фараон. // То видит он:
на талом снеге, // Как будто спящий
на ночлеге, // Недвижим юноша лежит, // И слышит голос: что ж? убит. // То видит он врагов забвенных, // Клеветников и трусов злых, // И рой изменниц молодых, // И круг товарищей презренных, // То сельский дом — и у окна // Сидит она… и всё она!..
Архивны юноши толпою //
На Таню чопорно глядят // И про нее между собою // Неблагосклонно говорят. // Один какой-то шут печальный // Ее находит идеальной // И, прислонившись у дверей, // Элегию готовит ей. // У скучной тетки Таню встретя, // К ней как-то Вяземский подсел // И душу ей занять успел. // И, близ него ее
заметя, // Об ней, поправя свой парик, // Осведомляется старик.