Г-н Устрялов полагает, что в душу Петра уже заронилась
до этого времени «глубокая дума, которой он остался верен до гроба», что гений его уже пробудился, что в голове его сами собою являлись уже мысли о преобразовании.
Неточные совпадения
В послании
этом выражается частию вообще дух того
времени, частию же личный характер Адриана, отличавшегося приверженностью к старине столько же, как и предшественник его, патриарх Иоаким. Но, независимо от
этого, в его послании находим мы свидетельство о том, что обычай брить бороды начался в России со
времен самозванцев и с тех пор, несмотря на многие запрещения, постоянно распространялся
до времен царя Алексея Михайловича.
Таким образом,
до открытия впредь новых достоверных сведений о юности Петра, мы должны считать еще не разрешенным вопрос о том, задумывал ли Петр сам собою свои великие планы ранее, чем узнал Лефорта, даже ранее, чем стал учиться арифметике у Тиммермана (так думает г. Устрялов); или
эти планы появились уже впоследствии
времени, при влиянии Лефорта и других иноземцев (как полагал Карамзин)?
Довольство такими мастерами и учеными, как Брант и Тиммерман, доказывает, что гениальный отрок не дошел еще в
это время до той точки, с которой должны были открыться ему их ограниченность и неспособность.
Военные действия, например, производились около
этого времени далеко от Москвы, в краях пограничных; тем не менее
до правительства доходили известия о непорядках в войске, и непорядки
эти гласно и всенародно выставлялись на вид при начале каждого нового похода.
Но если даже Петр и
до конца жизни не избавился от мысли, что единственно София была виновницей бунта, все же происшествия
этого времени должны были открыть ему многое относительно внутреннего управления древней Руси.
Эта мысль не исчезла в Петре
до конца его жизни, но с течением
времени она потеряла для него часть своего преобладающего значения.
Окольничий Протасьев отвечал на
это, между прочим, следующим известием, выражающим довольно ясно его наивное изумление при получении неожиданного приказа Петра: «А я заложил было в недавнем
времени казенный корабль тем же голландским размером, и ныне, слыша о такой их глупости, что они, голландцы, в размере силы не знают, велел им то судно покинуть
до приезда от вашей милости мастеров» (Устрялов, том III, стр. 91).
Случай
этот был во
время второго азовского похода, следовательно, всего за три года
до посольства Карловича.
Он краснел и бледнел, и только что хотел начать говорить, как Петр Герасимович,
до этого времени молчаливый, очевидно раздраженный авторитетным тоном старшины, вдруг начал возражать ему и говорить то самое, что хотел сказать Нехлюдов.
Я и не знал никогда
до этого времени, что князю уже было нечто известно об этом письме еще прежде; но, по обычаю всех слабых и робких людей, он не поверил слуху и отмахивался от него из всех сил, чтобы остаться спокойным; мало того, винил себя в неблагородстве своего легковерия.
Теперь на том, кого мы до сих пор называли Ярошиньским, был надет длинный черный сюртук. Толсто настеганная венгерка, в которой он сидел
до этого времени, лежала на диване, а на столе, возле лампы, был брошен артистически устроенный седой клочковатый парик и длинные польские усы.
Неточные совпадения
Но мы стали говорить довольно громко, позабыв, что герой наш, спавший во все
время рассказа его повести, уже проснулся и легко может услышать так часто повторяемую свою фамилию. Он же человек обидчивый и недоволен, если о нем изъясняются неуважительно. Читателю сполагоря, рассердится ли на него Чичиков или нет, но что
до автора, то он ни в каком случае не должен ссориться с своим героем: еще не мало пути и дороги придется им пройти вдвоем рука в руку; две большие части впереди —
это не безделица.
—
Это бы еще слава богу, — сказал Плюшкин, — да лих-то, что с того
времени до ста двадцати наберется.
Чтобы наконец потом, со
временем, вкусить непременно все
это, вот для чего береглась копейка, скупо отказываемая
до времени и себе и другому.
На
это Чичиков <подумал>: «Ну, вряд ли выберется такое
время. Вот я выучился грамоте, а „Графиня Лавальер“
до сих пор еще не прочитана».
— Благородный молодой человек! — сказал он, с слезами на глазах. — Я все слышал. Экой мерзавец! неблагодарный!.. Принимай их после
этого в порядочный дом! Слава Богу, у меня нет дочерей! Но вас наградит та, для которой вы рискуете жизнью. Будьте уверены в моей скромности
до поры
до времени, — продолжал он. — Я сам был молод и служил в военной службе: знаю, что в
эти дела не должно вмешиваться. Прощайте.