Неточные совпадения
Это было голодное
время гражданской войны, когда было не
до Хитровки.
Соединить золу с табаком так: два стакана табаку и один стакан золы, ссыпать
это в горшок, смачивая водой стакан с осьмою, смачивать не сразу, а понемногу, и в
это время опять тереть, и так тереть весь табак
до конца, выкладывая в одно место.
Еще в семи — и восьмидесятых годах он был таким же, как и прежде, а то, пожалуй, и хуже, потому что за двадцать лет грязь еще больше пропитала пол и стены, а газовые рожки за
это время насквозь прокоптили потолки, значительно осевшие и потрескавшиеся, особенно в подземном ходе из общего огромного зала от входа с Цветного бульвара
до выхода на Грачевку.
За два дня
до своей смерти Чаадаев был еще в Английском клубе и радовался окончанию войны. В
это время в «говорильне» смело обсуждались политические вопросы, говорили о войне и о крепостничестве.
Продолжением
этого сада
до Путинковского проезда была в те
времена грязная Сенная площадь, на которую выходил ряд домов от Екатерининской больницы
до Малой Дмитровки, а на другом ее конце, рядом со Страстным монастырем, был большой дом С. П. Нарышкиной. В шестидесятых годах Нарышкина купила Сенную площадь, рассадила на ней сад и подарила его городу, который и назвал
это место Нарышкинским сквером.
Почти полвека стояла зрячая Фемида, а может быть, и
до сего
времени уцелела как памятник старины в том же виде. Никто не обращал внимания на нее, а когда один газетный репортер написал об
этом заметку в либеральную газету «Русские ведомости», то она напечатана не была.
В ученье мальчики были
до семнадцати-восемнадцати лет. К
этому времени они постигали банный обиход, умели обращаться с посетителями, стричь им ногти и аккуратно срезывать мозоли. После приобретения
этих знаний такой «образованный» отрок просил хозяина о переводе его в «молодцы» на открывшуюся вакансию, чтобы ехать в деревню жениться, а то «мальчику» жениться было неудобно: засмеют в деревне.
И сама побежала с ним. Любовник в
это время ушел, а сосед всю
эту историю видел и рассказал ее в селе, а там односельчане привезли в Москву и дразнили несчастного
до старости… Иногда даже плакал старик.
Пари иногда доходили
до нескольких тысяч рублей. Фаворитами публики долгое
время были выписанные из Англии петухи мучника Ларионова, когда-то судившегося за поставку гнилой муки на армию, но на своих петухах опять выскочившего в кружок богатеев, простивших ему прошлое «за удачную петушиную охоту».
Эти бои оканчивались в кабинетах и залах второго этажа трактира грандиознейшей попойкой.
«Яма» —
это венец купеческой мстительной жадности. Она существовала
до революции, которая начисто смела
этот пережиток жестоких
времен.
Он краснел и бледнел, и только что хотел начать говорить, как Петр Герасимович,
до этого времени молчаливый, очевидно раздраженный авторитетным тоном старшины, вдруг начал возражать ему и говорить то самое, что хотел сказать Нехлюдов.
Я и не знал никогда
до этого времени, что князю уже было нечто известно об этом письме еще прежде; но, по обычаю всех слабых и робких людей, он не поверил слуху и отмахивался от него из всех сил, чтобы остаться спокойным; мало того, винил себя в неблагородстве своего легковерия.
Теперь на том, кого мы до сих пор называли Ярошиньским, был надет длинный черный сюртук. Толсто настеганная венгерка, в которой он сидел
до этого времени, лежала на диване, а на столе, возле лампы, был брошен артистически устроенный седой клочковатый парик и длинные польские усы.
Неточные совпадения
Но мы стали говорить довольно громко, позабыв, что герой наш, спавший во все
время рассказа его повести, уже проснулся и легко может услышать так часто повторяемую свою фамилию. Он же человек обидчивый и недоволен, если о нем изъясняются неуважительно. Читателю сполагоря, рассердится ли на него Чичиков или нет, но что
до автора, то он ни в каком случае не должен ссориться с своим героем: еще не мало пути и дороги придется им пройти вдвоем рука в руку; две большие части впереди —
это не безделица.
—
Это бы еще слава богу, — сказал Плюшкин, — да лих-то, что с того
времени до ста двадцати наберется.
Чтобы наконец потом, со
временем, вкусить непременно все
это, вот для чего береглась копейка, скупо отказываемая
до времени и себе и другому.
На
это Чичиков <подумал>: «Ну, вряд ли выберется такое
время. Вот я выучился грамоте, а „Графиня Лавальер“
до сих пор еще не прочитана».
— Благородный молодой человек! — сказал он, с слезами на глазах. — Я все слышал. Экой мерзавец! неблагодарный!.. Принимай их после
этого в порядочный дом! Слава Богу, у меня нет дочерей! Но вас наградит та, для которой вы рискуете жизнью. Будьте уверены в моей скромности
до поры
до времени, — продолжал он. — Я сам был молод и служил в военной службе: знаю, что в
эти дела не должно вмешиваться. Прощайте.