Конечно, греки того времени мало уже походили на своих великих предков, народ, составляющий навсегда честь и украшение человечества; вместо древних добродетелей усиливались между ними — продажность, хитрость, вероломство, пренебрежение
общественного блага, роскошь, мелочное тщеславие.
К счастию, эти варварские времена давно прошли, и с тех пор, как никто не мешает нам употреблять наши способности на личное и
общественное благо, с тех пор, как из нас не выбивают податей и не ставят к нам экзекуций, мы стали усердно прилагать к земле наш труд и нашу опытность, и земля возвращает нам за это сторицею.
Когда богатые люди говорят об
общественном благе, я знаю, что это не что иное, как заговор богачей, ищущих своей выгоды под именем и под предлогом общего блага.
— Одно чувство, одна мысль, милостивые государи! — витийствовал меж тем оратор. — Любовь и польза, польза и труд и надежда на радостное созерцание будущих плодов его. Любовь к ближним и к
общественному благу, труд на пользу общую — это-то и есть совокупляющее нас чувство и единящая нас мысль.
Человек божеского жизнепонимания признает жизнь уже не в своей личности и не в совокупности личностей (в семье, роде, народе, отечестве или государстве), а в источнике вечной, неумирающей жизни — в боге; и для исполнения воли бога жертвует и своим личным, и семейным, и
общественным благом. Двигатель его жизни есть любовь. И религия его есть поклонение делом и истиной началу всего — богу.
Неточные совпадения
— «Любовь к уравнительной справедливости, к
общественному добру, к народному
благу парализовала любовь к истине, уничтожила интерес к ней». «Что есть истина?» — спросил мистер Понтий Пилат. Дальше! «Каковы мы есть, нам не только нельзя мечтать о слиянии с народом, — бояться его мы должны пуще всех казней власти и благословлять эту власть, которая одна, своими штыками, охраняет нас от ярости народной…»
Все они действуют без соображений о целости и
благе государства, оттого у них нет ни корпораций, нет никаких
общественных учреждений, оттого у них такая склонность к эмиграции.
Личность есть лишь орудие хозяйственно-общественного процесса, качества личности есть лишь способ достижения максимальных хозяйственных
благ и мощи.
Не должны ли мы стремиться к такому устройству жизни, при котором возвышение по ступеням
общественной лестницы будет не пленять, а страшить людей, потому что такое возвышение лишает одного из главных
благ жизни — одинакового отношения ко всем людям.
Христианское учение тем и отличается от всех
общественных учений, что оно говорит не о том или другом устройстве жизни, а о том, в чем заключается зло и в чем истинное
благо жизни каждого человека, а потому и всех людей.