Неточные совпадения
Но заметим, что и в деле науки и литературы за великими личностями всегда сохранялся
тот характер, который мы обозначили выше, —
сила естественных, живых стремлений.
Таким образом, вообще говоря, литература представляет собою
силу служебную, которой значение состоит в пропаганде, а достоинство определяется
тем, что и как она пропагандирует.
Разобрать это отношение внешней формы к внутренней
силе уже нетрудно; самое главное для критики — определить, стоит ли автор в уровень с
теми естественными стремлениями, которые уже пробудились в народе или должны скоро пробудиться по требованию современного порядка дел; затем — в какой мере умел он их понять и выразить, и взял ли он существо дела, корень его, или только внешность, обнял ли общность предмета или только некоторые его стороны.
Но существенной разницы между истинным знанием и истинной поэзией быть не может: талант есть принадлежность натуры человека, и потому он, несомненно, гарантирует нам известную
силу и широту естественных стремлений в
том, кого мы признаем талантливым.
Но не в одной только степени
силы достоинство комедий его: для нас важно и
то, что он нашел сущность общих требований жизни еще в
то время, когда они были скрыты и высказывались весьма немногими и весьма слабо.
Да еще мало
того, как бы она осмелилась не верить да допытываться, когда старшие и лучшие люди так положительно успокоиваются в убеждении, что принятые ими понятия и образ жизни — наилучшие в мире и что все новое происходит от нечистой
силы?
Разумеется, в подобных случаях купец устремляет всю свою заботу на
то, чтобы надуть своих кредиторов и заставить их верить в его богатство: так точно Кабановы и Дикие хлопочут теперь о
том, чтобы только продолжилась вера в их
силу.
Чем менее чувствуют они действительной
силы, чем сильнее поражает их влияние свободного, здравого смысла, доказывающее им, что они лишены всякой разумной опоры,
тем наглее и безумнее отражают они всякие требования разума, ставя себя и свой произвол на их место.
Ясно, что его никакие разумные убеждения не остановят до
тех пор, пока с ними не соединяется осязательная для него, внешняя
сила: Кулигина он ругает, не внимая никаким резонам; а когда его самого однажды на перевозе, на Волге, гусар обругал, так он с гусаром не посмел связаться, а опять-таки выместил свою обиду дома: две недели после этого все прятались от него по чердакам, да по чуланам…
В этой цельности и гармонии характера заключается его
сила и существенная необходимость его в
то время, когда старые, дикие отношения, потеряв всякую внутреннюю
силу, продолжают держаться внешнею механическою связью.
И так как Дикой и ему подобные вовсе не способны отдать свое значение и свою
силу без сопротивления, так как их влияние врезало уже глубокие следы в самом быте и потому не может быть уничтожено одним разом,
то на патетические характеры нечего и смотреть, как на что-нибудь серьезное.
Не
то с женщиной: она должна иметь много
силы характера уже и для
того, чтобы заявить свое недовольство, свои требования.
А где берет дитя характер для
того, чтобы ему воспротивиться всеми
силами, хотя бы за сопротивление обещано было самое страшное наказание?
А вместе с
тем самодурство, как мы видели, потеряло свою самоуверенность, лишилось и твердости в действиях, утратило и значительную долю
той силы, которая заключалась для него в наведении страха на всех.
Сильные умы именно и отличаются
той внутренней
силой, которая дает им возможность не поддаваться готовым воззрениям и системам, а самим создавать свои взгляды и выводы, на основании живых впечатлений.
Но когда она поймет, что ей нужно, и захочет чего-нибудь достигнуть,
то добьется своего во что бы
то ни стало: тут-то и проявится вполне
сила ее характера, не растраченная в мелочных выходках.
Так обыкновенно дюжинные и испорченные натуры судят о натуре сильной и свежей: они, судя по себе, не понимают чувства, которое схоронилось в глубине души, и всякую сосредоточенность принимают за апатию; когда же наконец, не будучи в состоянии скрываться долее, внутренняя
сила хлынет из души широким и быстрым потоком, — они удивляются и считают это каким-то фокусом, причудою, вроде
того, как им самим приходит иногда фантазия впасть в пафос или кутнуть.
Так и в
том характере, который воспроизведен нам Островским: мы знаем, что он выдержит себя, несмотря ни на какие препятствия; а когда
сил не хватит,
то погибнет, но не изменит себе.
Именно на это и стало
силы у Катерины, и чем сильнее говорит в ней натура,
тем спокойнее смотрит она в лицо детским бредням, которых бояться приучили ее окружающие.
В
том и
сила ее характера, оттого-то «Гроза» и производит на нас впечатление освежающее, как мы сказали выше.
Но мы видим, что Катерина — не убила в себе человеческую природу и что она находится только внешним образом, по положению своему, под гнетом самодурной жизни; внутренно же, сердцем и смыслом, сознает всю ее нелепость, которая теперь еще увеличивается
тем, что Дикие и Кабановы, встречая себе противоречие и не будучи в
силах победить его, но желая поставить на своем, прямо объявляют себя против логики,
то есть ставя себя дураками перед большинством людей.
Впрочем, о значении материальной зависимости, как главной основы всей
силы самодуров в «темном царстве», мы пространно говорили в наших прежних статьях. Поэтому здесь только напоминаем об этом, чтобы указать решительную необходимость
того фатального конца, какой имеет Катерина в «Грозе», и, следовательно, решительную необходимость характера, который бы при данном положении готов был к такому концу.
Неточные совпадения
А
тот… но после всё расскажем, // Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох,
силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Он так привык теряться в этом, // Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно:
силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва в
то время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял // В огонь
то туфлю,
то журнал.
Татьяна в лес; медведь за нею; // Снег рыхлый по колено ей; //
То длинный сук ее за шею // Зацепит вдруг,
то из ушей // Златые серьги вырвет
силой; //
То в хрупком снеге с ножки милой // Увязнет мокрый башмачок; //
То выронит она платок; // Поднять ей некогда; боится, // Медведя слышит за собой, // И даже трепетной рукой // Одежды край поднять стыдится; // Она бежит, он всё вослед, // И
сил уже бежать ей нет.
Запустить так имение, которое могло бы приносить по малой мере пятьдесят тысяч годового доходу!» И, не будучи в
силах удержать справедливого негодования, повторял он: «Решительно скотина!» Не раз посреди таких прогулок приходило ему на мысль сделаться когда-нибудь самому, —
то есть, разумеется, не теперь, но после, когда обделается главное дело и будут средства в руках, — сделаться самому мирным владельцем подобного поместья.
— Теперь
тот самый, у которого в руках участь многих и которого никакие просьбы не в
силах были умолить,
тот самый бросается теперь к ногам вашим, вас всех просит.