Неточные совпадения
Наше решение утвердилось
в нас еще более, когда мы увидели, что по поводу «Грозы» появляется во
всех журналах и газетах целый ряд больших и маленьких рецензий, трактовавших
дело с самых разнообразных точек зрения.
Само собою разумеется, что он при этом может пользоваться
всеми средствами, какие найдет пригодными, лишь бы они не искажали сущности
дела: он может вас приводить
в ужас или
в умиление,
в смех или
в слезы, заставлять автора делать невыгодные для него признания или доводить его до невозможности отвечать.
В самом
деле, на критика «Грозы»
в «Нашем времени» поднялись
все — и литераторы и публика, и, конечно, не за то, что он вздумал показать недостаток уважения к Островскому, а за то, что
в своей критике он выразил неуважение к здравому смыслу и доброй воле русской публики.
Григорьев посвящает нам несколько страничек и обвиняет нас
в том, что мы прицепили ярлычки к лицам комедий Островского,
разделили все их на два разряда: самодуров и забитых личностей, и
в развитии отношений между ними, обычных
в купеческом быту, заключили
все дело нашего комика.
Ясно, что жизнь, давшая материалы для таких комических положений,
в каких ставятся часто самодуры Островского, жизнь, давшая им и приличное название, не поглощена уже
вся их влиянием, а заключает
в себе задатки более разумного, законного, правильного порядка
дел.
Чтобы не распространяться об этом, заметим одно: требование права, уважение личности, протест против насилия и произвола вы находите во множестве наших литературных произведений последних лет; но
в них большею частию
дело не проведено жизненным, практическим образом, почувствована отвлеченная, философская сторона вопроса и из нее
все выведено, указывается право, а оставляется без внимания реальная возможность.
Люди, которых вы здесь видите, живут
в благословенных местах: город стоит на берегу Волги,
весь в зелени; с крутых берегов видны далекие пространства, покрытые селеньями и нивами; летний благодатный
день так и манит на берег, на воздух, под открытое небо, под этот ветерок, освежительно веющий с Волги…
Оттого, разумеется, внешний вид
всего, на что простирается их влияние, более сохраняет
в себе старины и кажется более неподвижным, чем там, где люди, отказавшись от самодурства, стараются уже только о сохранении сущности своих интересов и значения; но
в самом-то
деле внутреннее значение самодуров гораздо ближе к своему концу, нежели влияние людей, умеющих поддерживать себя и свой принцип внешними уступками.
Поправить свои
дела они уж и не рассчитывают; но они знают, что их своевольство еще будет иметь довольно простора до тех пор, пока
все будут робеть перед ними; и вот почему они так упорны, так высокомерны, так грозны даже
в последние минуты, которых уже немного осталось им, как они сами чувствуют.
Дело в том, что характер Катерины, как он исполнен
в «Грозе», составляет шаг вперед не только
в драматической деятельности Островского, но и во
всей нашей литературе.
Такова основа
всех действий характера, изображенного
в «Грозе». Основа эта надежнее
всех возможных теорий и пафосов, потому что она лежит
в самой сущности данного положения, влечет человека к
делу неотразимо, не зависит от той или другой способности или впечатления
в частности, а опирается на
всей сложности требований организма, на выработке
всей натуры человека. Теперь любопытно, как развивается и проявляется подобный характер
в частных случаях. Мы можем проследить его развитие по личности Катерины.
Она делает попытку стать несколько
в сторону от себя и судить поступок, на который она решалась, как
дело постороннее; но мысли ее
все направлены к оправданию этого поступка.
Такое положение невыносимо было для Катерины:
дни и ночи она
все думала, страдала, экзальтировала свое воображение, и без того горячее, и конец был тот, что она не могла вытерпеть — при
всем народе, столпившемся
в галерее старинной церкви, покаялась во
всем мужу.
Нет, она уже не возвратится к прежней жизни: если ей нельзя наслаждаться своим чувством, своей волей вполне законно и свято, при свете белого
дня, перед
всем народом, если у нее вырывают то, что нашла она и что ей так дорого, она ничего тогда не хочет
в жизни, она и жизни не хочет.
— Нет, нет, не совсем потому, — ответил Порфирий. —
Все дело в том, что в ихней статье все люди как-то разделяются на «обыкновенных» и «необыкновенных». Обыкновенные должны жить в послушании и не имеют права переступать закона, потому что они, видите ли, обыкновенные. А необыкновенные имеют право делать всякие преступления и всячески преступать закон, собственно потому, что они необыкновенные. Так у вас, кажется, если только не ошибаюсь?
Неточные совпадения
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче
всех подруг небесных // Луна
в воздушной синеве. // Но та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и
дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Он
в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, //
В окно смотрел и мух давил. //
Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; //
В одном нашел тетрадь расхода, //
В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много
дел, //
В иные книги не глядел.
Стихи на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые
дни? // Что
день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, //
В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, //
Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и
день забот, // Благословен и тьмы приход!
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами //
В то время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. //
Всё хорошо, но
дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви
в знойный
день // Давать насильственную тень.
Татьяна (русская душою, // Сама не зная почему) // С ее холодною красою // Любила русскую зиму, // На солнце иней
в день морозный, // И сани, и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, // И мглу крещенских вечеров. // По старине торжествовали //
В их доме эти вечера: // Служанки со
всего двора // Про барышень своих гадали // И им сулили каждый год // Мужьев военных и поход.