Неточные совпадения
Над таким положением поневоле задумаешься горько и тяжко, и мы помним, как болезненно сжалось наше сердце, когда Лаврецкий, прощаясь с Лизой, сказал ей: «Ах, Лиза, Лиза! как бы мы
могли быть счастливы!» — и когда она, уже смиренная монахиня в душе, ответила: «Вы сами видите,
что счастье зависит не от нас, а от бога», и он начал
было: «Да потому
что вы…», и не договорил…
Он
был только весьма обыкновенной посредственностью, и Елена охладела к нему, — инстинктивно, а потом,
может, и сознательно, решивши,
что любить его не за
что.
Никогда не испытав полной, деятельной жизни, она воображает еще,
что ее идеалы
могут быть достигнуты без борьбы, без ущерба кому бы то ни
было.
Где стать и до
чего дойти — это определят обстоятельства: но он хочет идти, он не
может нейти, не потому, чтобы боялся нарушить какой-нибудь долг, а потому,
что он умер бы, если бы ему нельзя
было двинуться с места.
В
чем же, стало
быть, смысл появления болгара в этой истории?
Что тут значит болгар, почему не русский? Разве между русскими уже и нет таких натур, разве русские не способны любить страстно и решительно, не способны очертя голову жениться по любви? Или это просто прихоть авторского воображения, и в ней не нужно отыскивать никакого особенного смысла? «Взял, мол, себе болгара, да и кончено; а
мог бы взять и цыгана и китайца, пожалуй»…
Ответ на эти вопросы зависит от воззрения на весь смысл повести. Нам кажется,
что болгар действительно здесь
мог быть заменен, пожалуй, и другою национальностью — сербом, чехом, итальянцем, венгром, — только не поляком и не русским. Почему не поляком, об этом, разумеется, и вопроса
быть не
может; а почему не русским, — в этом и заключается весь вопрос, и мы постараемся ответить на него, как умеем.
Кто не чувствовал,
что есть что-то другое, высшее,
что мы даже и
могли бы сделать, да не знаем, как приняться надобно…
«Нет, он не
мог бы
быть русским», — восклицает сама Елена в ответ на явившееся
было сожаление,
что он не русский.
Помню,
что я не спал ночи, терял аппетит и не
мог ничего делать, когда кто-нибудь в доме
был болен; помню,
что не раз приходил я в некоторого рода бешенство при виде истязаний, какие чинил один мой родственник над своим сыном, моим приятелем.
Дома и от всех окружающих слышал я то же самое; а в разных курсах узнал я,
что совершенного счастья на земле не
может быть, но
что насколько оно возможно, настолько достигнуто в благоустроенных государствах, из которых наилучшее
есть мое отечество.
В другой раз исключен
был один из наших товарищей за грубость начальству; все жалели о нем, потому
что он
был лучший между нами, но я утверждал,
что он наказание вполне заслужил, и очень удивлялся, как он,
будучи таким умным мальчиком, не
мог понять,
что покорность старшим
есть первый долг наш и первое условие счастья.
В это время выяснилась мне мысль,
что ведь и старшие
могут быть неправы и делать нелепости и
что уважать нужно собственно закон, как он
есть, а не как проявляется в толкованиях того или другого лица.
Однако я
был еще тогда очень молод (вероятно, моложе почтенного публициста), мысль моя двигалась и бродила; я не
мог остановиться на этом, и, после многих соображений, дошел наконец до сознания,
что и законы
могут быть несовершенны,
что они имеют относительное, временное и частное значение и должны подлежать переменам с течением времени и по требованиям обстоятельств.
И, — сказать ли? — теперь я ее лучше понимаю и основательнее
могу доказать; но тогда я чувствовал ее сильнее, она более
была связана с моим существом, и даже, кажется, я готов
был тогда больше сделать для нее,
чем теперь.
Андрий схватил мешок одной рукой и дернул его вдруг так, что голова Остапа упала на землю, а он сам вскочил впросонках и, сидя с закрытыми глазами, закричал
что было мочи: «Держите, держите чертова ляха! да ловите коня, коня ловите!» — «Замолчи, я тебя убью!» — закричал в испуге Андрий, замахнувшись на него мешком.
Экипажи спускают на Лену на одной лошади, или коне, как здесь все говорят, и уже внизу подпрягают других, и тут еще держат их человек пять ямщиков, пока садится очередный ямщик; и когда он заберет вожжи, все расступятся и тройка или пятерка помчит
что есть мочи, но скоро утомится: снег глубок, бежать вязко, или, по-здешнему, убродно.
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте:
может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, //
Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
Вы согласитесь, мой читатель, //
Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (
Что,
может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
П.А. Катенин (коему прекрасный поэтический талант не мешает
быть и тонким критиком) заметил нам,
что сие исключение,
может быть и выгодное для читателей, вредит, однако ж, плану целого сочинения; ибо чрез то переход от Татьяны, уездной барышни, к Татьяне, знатной даме, становится слишком неожиданным и необъясненным.
Нет: рано чувства в нем остыли; // Ему наскучил света шум; // Красавицы не долго
были // Предмет его привычных дум; // Измены утомить успели; // Друзья и дружба надоели, // Затем,
что не всегда же
мог // Beef-steaks и страсбургский пирог // Шампанской обливать бутылкой // И сыпать острые слова, // Когда болела голова; // И хоть он
был повеса пылкой, // Но разлюбил он наконец // И брань, и саблю, и свинец.
Что может быть на свете хуже // Семьи, где бедная жена // Грустит о недостойном муже, // И днем и вечером одна; // Где скучный муж, ей цену зная // (Судьбу, однако ж, проклиная), // Всегда нахмурен, молчалив, // Сердит и холодно-ревнив! // Таков я. И того ль искали // Вы чистой, пламенной душой, // Когда с такою простотой, // С таким умом ко мне писали? // Ужели жребий вам такой // Назначен строгою судьбой?