Некоторые заметили бы прелесть
поэтических описаний в его повестях, тонкость и глубину в очертаниях разных лиц и положений, но, без всякого сомнения, этого было бы недостаточно для того, чтобы сделать прочный успех и славу писателю.
Сверстову до невероятности понравилось такое
поэтическое описание Егором Егорычем своих чувств, но он, не желая еще более возбуждать своего друга к печали, скрыл это и сказал даже укоризненным тоном:
Я уже описал вынесенное мною более чем смутное и вместе с тем глубоко отвратительное впечатление современного боя, даже, если можно так выразиться, в миниатюре, ничуть не похожее ни на то представление, которое было в моём уме, как штатского человека, и, вероятно, в уме многих, ни на
поэтические описания боя в стихах и прозе, какие мне приходилось читать.
Неточные совпадения
После всего этого трудно не сказать, что в действительности есть много событий, которые надобно только знать, понять и уметь рассказать, чтоб они в чисто прозаическом рассказе историка, писателя мемуаров или собирателя анекдотов отличались от настоящих «
поэтических произведений» только меньшим объемом, меньшим развитием сцен,
описаний и тому подобных подробностей.
Итак, надобно кстати и некстати наполнять
поэтические создания
описаниями природы: чем больше их, тем больше прекрасного в нашем произведении.
Пунин одобрил в этом
описании некоторую звукоподражательность, но самый сюжет осудил, как низкий и недостойный лирного бряцанья [Лирное бряцанье — старинное выражение, употреблявшееся в смысле:
поэтическое творчество. Происходит от обычая древнегреческих поэтов-певцов аккомпанировать своему пению на струнном музыкальном инструменте — лире.].
Вот то общее, тот живой дух ее содержания, которым произведет на всех впечатление «Одиссея» прежде, чем одни восхитятся ее
поэтическими достоинствами, верностью картин и живостью
описаний; прежде, чем другие поразятся раскрытием сокровищ древности в таких подробностях, в каких не сохранило ее ни ваянье, ни живопись, ни вообще все древние памятники; прежде, чем третьи останутся изумлены необыкновенным познанием всех изгибов души человеческой, которые все были ведомы всевидевшему слепцу; прежде, чем четвертые будут поражены глубоким ведением государственным, знанием трудной науки править людьми и властвовать ими, чем обладал также божественный старец, законодатель и своего и грядущих поколений; словом — прежде, чем кто-либо завлечется чем-нибудь отдельно в «Одиссее» сообразно своему ремеслу, занятиям, наклонностям и своей личной особенности.